– Тридцать… – хмыкнул Александр. – Я столько пробегу, если за мной бешеную собаку пустить. Во всех других случаях свалюсь. Бешеных собак с детства боюсь. У нас во дворе одна пацана покусала, с тех пор и… Тридцать для меня в три раза больше нормы. Склоняю голову в уважении…

Александр демонстративно наклонил голову, и Станислав увидел на его затылке просвечивающие через волосы шрамы. Видимо, Александр, как сам говорил, был человеком неуступчивым и большим любителем подраться. Да и сломанный нос говорил о том же.

– Шрамов на затылок где нахватал?

– Бутылкой огрели.

– А ты? Отрубился? – поинтересовался рыжебородый.

– У меня голова крепкая. Я сам его отрубил. Неприятно только, когда кровь глаза заливает, ничего не видно. Но я до этого справился.

– Боевая натура, – с одобрением сказал Вадим, наливая всем одинаковые дозы в чашки. По настоянию Станислава пить стали все же не из одной посуды. – Я вот о чем сказать хотел. Сегодня во время общего перекура я ходил между парнями, прислушивался, о чем говорят…

Ратилов начал понимать, что выпивка была организована не случайно.

– И что говорят? – спросил он. – Об убийстве?

– Это еще до убийства происходило, когда все было спокойно и все рассчитывали миллион хапнуть. Ну, кроме тех, кажется, кто марш-бросок не потянул. Их к рукам охранник прибирает. Я видел, как он их обхаживал.

– Так что говорят-то? – поторопил цыганистый курсант, глянув на часы.

Он и раньше жаловался, что его ждут дома, значит, на продолжение пьянки не рассчитывал.

– Соображают насчет дальнейшего, – объяснил Вадим.

– Дальнейшего прохождения службы, – вставил старший лейтенант армейскую формулировку.

– Почти так, – согласился Вадим. – Парни начинают кучковаться, чтобы один другого поддерживал при необходимости. Стадный инстинкт. Это, как я понимаю, начинается подготовка ко второму этапу, потому что каждый на себя надеется и считает, что примет участие в борьбе за миллион. А до этого он может и на других надеяться. И там, на втором этапе, там тоже вначале с помощью своих все будут стараться других оттеснить, а уж когда оттеснят, тогда между собой схлестнутся. Тому, кто ни с кем не объединится, надеяться не на что.

– В этом есть сермяжная правда…

Станислав сразу не поддался на эту уловку. Вадим высказывал здравые мысли, но сблизиться со старшим лейтенантом он и Александр, как Ратилов чувствовал, хотели по другой причине, и эта причина все еще оставалась скрытой. А сказанное было лишь поводом.

– Кстати, после хорошего приема, завалившего Вальцеферова, многие, я слышал, хотели с тобой подружиться. Ты стал у нас фаворитом. – Это было сказано напрямую Станиславу, который особой гордости не выказывал.

– Так я что, имею возможность выбирать? – спросил он.

– Сначала давайте другой выбор сделаем, – предложил Александр, доставая из-под стола пустые бутылки. – Могу и я сбегать, было бы на что.

– Я пас, – категорично заявил Ратилов. – И вам всем советую. Завтра марш-бросок с самого утра. Курящих это особенно касается. И вообще я выспаться желаю, потому и свою жилплощадь желающим продолжить гулянку предоставить не могу.

– Согласен, – кивнул Вадим, которого водка меньше проняла, чем Александра. – Только ответь нам на вопрос: ты согласен? С нами будешь?

– Задам встречный вопрос: я имею право выбора?

– Конечно. Насильно мил не будешь.

– Мне пора, – встал цыганистый курсант.

Рыжебородый поднялся вместе с ним.

– А вы что скажете? – спросил Вадим.

– Завтра. На трезвую голову… – спокойно ответил рыжебородый.

Цыганистый кивком подтвердил его слова.

– Завтра. На трезвую голову… – попугаем повторил Станислав, в чем-то даже интонацию рыжебородого копируя.

Видимо, Вадиму хотелось более конкретного ответа, но поделать он ничего не мог. И потому только вздохнул.

– Ладно. Нам тоже выспаться следует. Марш-броски нам устраивают нешуточные. А завтра у всех ноги болеть будут.

– И головы, – сказал Александр. – Недопить – ничуть не лучше, чем перепить. Следует знать золотую середину.

– После окончания курса мы ее вместе выведем, – пообещал старший лейтенант и тоже встал, показывая, что готов проводить гостей до двери.

* * *

Закрыв за гостями дверь на два оборота и на задвижку, Станислав сначала навел на кухне порядок, потому что терпеть не мог немытую посуда и вообще посуду, оставленную на столе после какого-то застолья. Он считал, что если вокруг человека нет порядка, то и внутри тоже не будет, независимо от того, касается это мыслей или здоровья. И только после этого пошел в большую комнату и поставил на стол ноутбук. Что и зачем принес ему Макиавелли? Вероятно, есть какая-то необходимость в установлении связи.

2