– Стоять, кому говорю?! – накладывая пальцы на гашетку, повторил Кольцов. – Стрелять буду!

Вторая команда подействовала на ссыльных отрезвляюще. Упавшие вскочили на ноги. Тихон Булычев, растерявшись, машинально клацнул затвором карабина, под давлением позади идущих сделал два шага навстречу. Его действия поставили окончательную точку смертельного приговора.

Высекая ослепительное пламя, харкнул грохотом выстрелов пулемет. Обжигающий дождь из свинцовых пуль обрушился на беззащитных людей. Длинная, продолжительная очередь острой, как бритва, литовкой в руках смеющейся старухи в черном саване, стала косить податливые тела с легкостью утреннего росистого прокоса. Прошитые насквозь неожиданными пулями, люди падали в снег, словно срезанная трава.

Среди ссыльных началась паника. Первые ряды упали замертво, а задние продолжали необдуманно шагать вперед. А когда наконец поняли, было слишком поздно. Их насквозь прошивали горячие шмели, которые кололи, кусали, доставляли нестерпимую боль или молниеносно прерывали жизнь. Толкая друг друга, одни прыгали с лежневки в болото, другие бежали назад, третьи кричали страшными голосами, просили остановить бойню. Однако всех доставали меткие выстрелы сплошного потока смертельного огня, от которого невозможно спастись.

Внезапно пулемет умолк. Кончилась лента с патронами. В наступившей тишине слышались протяжные стоны. Раненые пытались подняться. Утопающие в трясине бесполезно просили о помощи. Кто-то из ссыльных встал и, оглушенный болью, слепо пошел к невысокому пню. Кольцов, заправляя вторую ленту, толкнул Бродникова локтем:

– Стреляй, мать твою, миридон недоделанный!

Ванька вспомнил, что у него под рукой лежит карабин, клацнул затвором, вскинул ствол, выстрелил. Человек упал. Бродников быстро перезарядил второй патрон, прицелился в убегающих, бахнул еще раз. Еще один ссыльный ткнулся лицом в снег. Третий выстрел был менее удачным. Вероятно, у стрелка от возбуждения затряслись руки, и он промахнулся. Кольцов криво усмехнулся, дернул на себя затвор «максима», нажал на гашетку.

Очередь второй ленты была короткой. Вскоре на лежневке не осталось ни одного стоявшего человека.

Смолк грохот. Кольцов холодно посмотрел по сторонам, равнодушно бросил взгляд на еще живых людей в зыбунах неподалеку, спокойно указал Бродникову на человека, пытавшегося подняться на ноги:

– Добивай. У меня пулемет нагрелся…

Ванька – рад стараться. Клацая затвором карабина, стал стрелять по еще движущимся людям. Он часто мазал, отчего Кольцов громко насмехался над ним:

– Валенок! Мазила! Тебя бы в окоп, да когда цепь на тебя идет. Там каждый выстрел дорог.

Наконец-то Ванька приловчился, начал попадать по целям с первого раза. Кольцов удовлетворенно хмыкнул:

– Кто голову поднимет – бей! Патронов много…

А с заставы спешил на помощь вооруженный конвой.

– Что там у вас? – на ходу кричал Коробейников.

– Нападение на пост! – доложил Кольцов. – Отряд вооруженных белобандитов пытался захватить заставу. Пришлось открыть огонь.

Коробейников, Агафьев и еще около десятка охранников удивленно заломили на затылки шапки:

– Эх ты… Мать твою! Вот энто да! Как ты их всех положил?..

– Да пришлось постараться, – подкуривая папироску, ответил Кольцов. – Хорошо, что далеко заметили и успели приготовиться. Кабы была дурная погода, было бы хуже.

– Уж ты… как есть, всех побил!

– Вроде да, никто не убежал. Все, кто шел, – тут.

– Надо хоть посмотреть, жив ли кто остался для допроса, – решился Коробейников.

– А вот подходить к ним пока не советую, – предупредил его Кольцов. – Вдруг кто-то остался жив или ранен, может из пистоля пальнуть и фамилию не спросить. На моем боевом веку было такое не раз.

– Так что ж теперь?

– До утра подождем, когда замерзнут.

– А с теми что? – махнул головой Агафьев в сторону утопающих в болоте, кто еще просил помощи.

– Говорю же вам: коли жизнь не дорога – так лезьте, выручайте! Я не советую. Никто их в это болото не загонял.

Посчитав наставления опытного бойца разумными, охранники остались ждать рассвета. Распалив большой костер, командиры и солдаты грелись у жаркого огня. Бывалые бойцы, такие как Андрей Кольцов, рассказывали поучительные байки из боевой жизни, поворачиваясь на любой подозрительный звук: «Кто там шевелится? А ну, паря, дай-ка очередь по головам».

Необстрелянные мужики, набранные из окрестных деревень для охраны Ломоватской заставы ссыльных на острове, со страхом смотрели в сторону лежневки, где лежали тела убитых. Многим из них довелось впервые видеть последствия кровавой бойни. Они раньше промышляли таежного зверя, но никогда не стреляли в человека. Кольцов, наблюдая за каменными лицами новеньких, сурово усмехался:

– А вы как хотели построить мировой коммунизм?

Когда наконец-то рассвело, охранники решились подойти к расстрелянным. Ванька Бродников покраснел от возбуждения:

– Мужики!.. Дык то же не бандиты вовсе! – торопливо двигаясь в сторону убитых. – Так то же наши… Раскулаченные…

Пуговицы