Читаем Остров Мертвецов полностью

Мой взгляд цеплялся за камеру в конце прохода, пока наши шаги отдавались эхом от металла. Это было единственное место, где я мог получить хоть какое-то облегчение в этом аду, — маленькая, шесть на восемь, тихая гавань, где я мог отдохнуть. Мой сокамерник был коротышкой, который почти не разговаривал, и большую часть времени я мог просто игнорировать его присутствие, закрывать глаза и думать о Роуг. Иногда я писал ей письма, наполненные всеми словами, которые я должен был сказать, когда у меня была такая возможность, но всегда заканчивал тем, что разрывал их на куски и смывал. Они были просто боеприпасами для офицера Уайта и его дружков, которые они могли использовать против меня, если бы нашли их, и хотя я никогда не называл ее имени на бумаге, я все еще боялся, что кто-нибудь увидит мою слабость. Она была моим секретом, моим домом. К которому я вернусь, как только выберусь отсюда. Я только надеялся, что она знает, что я приду за ней, сколько бы времени это ни заняло. Однажды я выберусь из этого ада, разыщу ее и буду молиться, чтобы она не забыла меня.

Уайт протащил меня мимо моей камеры, и я в замешательстве оглянулся на него.

— Это была моя камера, — сказал я ему, хотя он определенно знал это. Он вытащил меня оттуда всего несколько часов назад.

— Теперь это уже не так, — мрачно сказал он, и улыбка тронула его тонкие губы.

Мое сердце бешено заколотилось, когда он провел меня мимо еще нескольких камер и, наконец, связался по рации со своим приятелем в диспетчерской, чтобы тот открыл дверь впереди нас. Я постарался сохранить невозмутимое выражение лица, не позволяя ему увидеть, что я напуган, но внутри я начинал паниковать. Все так долго было одинаково. Днем я не выходил, а в полночь офицер Уайт и остальные отводили меня в траншею, но к трем я всегда возвращался в свою камеру и знал, что они придут за мной снова только следующей ночью. Я мог с этим справиться. Я приспособился к этому. Но эта перемена кричала о том, что все плохо.

Уайт распахнул дверь и втолкнул меня в камеру. — Теперь ты спишь с Красински, — промурлыкал он мне на ухо, и от этого имени ужас проник в каждую косточку моего тела.

Я в отчаянии повернулся, планируя пробиться наружу, даже если из-за этого окажусь в изоляторе. Но все было лучше, чем находиться здесь. Уайт захлопнул дверь у меня перед носом прежде, чем я успел приблизиться, и замок громко лязгнул в темноте.