Читаем Остров Мертвецов полностью

Мой кулак ударил ее по губам, когда она попыталась прийти в себя, и разбил ей губу, когда она снова набросилась на меня. Ее тело столкнулось с моим секундой позже, когда она отшвырнула меня спиной к стене, и я выругалась, пытаясь удержать ее гребаные ногти подальше от своего лица.

Миа пошла по пути дерьмовой девчачьей драки и схватила меня за волосы, сильно дернув и заставив меня зарычать на нее, а я ударила ее коленом в вагину, и затем ткнула лбом ей в лицо.

Она с криком повалилась назад, схватив мое полотенце и сорвав его с меня, когда отлетела задницей на кафель, и по ее лицу потекла кровь.

Я наклонилась вперед с полным намерением устроить ей хорошую взбучку, но внезапно Маверик оказалась прямо передо мной, его рука сомкнулась на моем горле, а моя спина снова врезалась в стену.

Холодные плитки впивались в мою обнаженную плоть, когда я прижалась к ним спиной, и Маверик наклонился так, что наше дыхание смешалось, и я даже не смогла сосредоточиться на татуировках, украшавших его шею, потому что была захвачена интенсивностью его глубоких, темных глаз.

— Хватит. Нам с тобой давно пора поговорить, красавица, — прорычал он, и я слышала только его низкий голос, несмотря на продолжающиеся мучительные вопли Мии. Хотя я не знала, почему она так сильно скулила — я была почти уверена, что на самом деле не сломала ей нос, так что там было просто немного крови.

— Я поклялась убить последнего человека, который вот так наложил на меня руки, Рик, — прошипела я, когда его пальцы сомкнулись на моем горле, а в глубине его глаз заиграло что-то темное и извращенное. — Так что, в отличие от того ублюдка, если ты планируешь убить меня, тебе лучше сделать это как следует. Потому что, если я вернусь, чтобы преследовать твою задницу, я заставлю тебя пожалеть об этом сильнее, чем все, что ты когда-либо знал.

— Ну, тебе не нужно беспокоиться об этом, — ответил Маверик, сжимая достаточно сильно, чтобы перекрыть мне доступ кислорода, и настойчиво напоминая мне о страхе, который я испытала, когда гребаный Шон сделал со мной именно это. Когда я увидела отражение своей смерти в его холодных, жестоких глазах и поняла, что не смогу дать ему отпор. — Если я решаю кого-то убить, у них нет никаких шансов выжить после этого.

Мое сердце бешено забилось, когда Маверик наклонился ближе, и желание сомкнуть руки вокруг его запястья и начать царапаться и бороться, пытаясь оторвать его от себя, поднялось, как желчь, в моем горле.

В ушах у меня звенело от звуков моих криков и от того, как я умоляла Шона не причинять мне боль, прежде чем его рука так крепко сжала мое горло, что я не смогла дышать. Мой пульс бешено колотился, и я вернулась туда, в тот момент, когда я посмотрела своей смерти в глаза и должна была столкнуться с реальностью того, насколько чертовски пустой была моя жизнь. Я была потерянной и сломленной девушкой, скитающейся из одного места в другое и никогда по-настоящему не принадлежавшей себе. Потому что единственное место, где я когда-либо принадлежала себе, было здесь, в Сансет-Коув, где океан было таким же синим, как небо, а солнце ласкало мою кожу, согревая меня до глубины души. Где мои мальчики окружали меня и защищали от бесчисленных бед, которые хотела преподнести мне жизнь, и я могла просто быть собой, и этого было достаточно. Или, по крайней мере, так было. Когда-то. Только тогда я по-настоящему почувствовала себя живой. Возможно, я была мертвой девушкой задолго до того, как Шон попытался убить меня.

Слезы обожгли мне глаза от того, насколько чертовски бессмысленным было мое существование, и когда я попыталась отогнать воспоминания и сосредоточиться на темных глазах мужчины, который теперь держал меня в своей власти, я почувствовала, что успокаиваюсь. Я все еще не могла дышать, мое сердце все еще бешено колотилось, и моя смерть, вполне возможно, все еще смотрела на меня в ответ. Но я обнаружила, что предпочитаю, чтобы у нее было его лицо. По крайней мере, если это будет он, то это будет что-то значить. Для меня. Для него. Для всех нас и для этого места, которым мы когда-то правили, не имея ничего, кроме свободы молодости и невероятной веры в то, что все всегда будет хорошо, пока мы есть друг у друга.

Свободная рука Маверика обвилась вокруг моего бедра, и моя кожа, казалось, загорелась от его прикосновения, мурашки побежали по моей плоти и заставили выгнуться спину. Мне не должно было это нравиться, но по какой-то причине какой-то глубокой, темной части меня это нравилось. Какая-то долбанутая, сломанная часть меня наслаждалась этим моментом, когда он держал мою смерть в своих объятиях, и я сжала бедра вместе, поскольку была ошеломлена безумием этого.