Читаем Остров лебедей полностью

На самом-то деле — весна! Это он прекрасно знает. Только весной он видел таких лебедей, еще до того, как они пускаются в дальний путь через Балтийское море… Да, такими он их не раз видел и даже, дойдя до бабушкиного дома, слышал, как они шумно спускаются на воду и, взрыхляя ее гладь, скользят по ней.

Все это он вспоминает, глядя на свой рисунок. Слева от него — Губерт, справа — Аня. Кто-то подошел сзади — Бази!

— Лебеди? — спрашивает он.

Не подняв головы, Стефан кивнул.

— Но у лебедя королевская шея. А у твоих, я не хочу тебя обижать, такой шеи нет. Шея твоих лебедей похожа на рыболовный крючок. Она чересчур тонка.

«Обидеть ты меня вообще не можешь», — думает Стефан. Но Бази сильно обидел его. Кому, как не Стефану, знать лебедей! Он же знает, где и как каждое перышко лежит. И если сейчас на бумаге они неправильными получились и Бази говорит, что шеи у них на крючки похожи, — он обижает не только того, кто их нарисовал, он обидел и лебедей. Бази должен был это понимать!

Наклонившись над Стефаном, учитель рассматривает рисунок. В руке у него тонкий, сверкающий красным лаком карандаш. Бази сам рисует лебедя.

— Знаешь, как это у меня получается? Я рисую двойку — и сразу шея готова. А под ней — лежащее яйцо, острым концом вперед — вот и корпус готов. Видишь? А теперь можно подумать и о деталях. Но можно и опустить их. Иногда лучше детали опустить, больше простора для фантазии.

Посмотрев внимательно на лебедя, сооруженного из двойки и яйца, он добавляет нашлепку на клюве.

— Это лебедь-шипун, — поясняет он.

«Но может быть и лебедь-крикун, — думает Стефан. — Из двойки и яйца можно и лебедя-крикуна сделать».

Бази идет дальше к учительскому столу. Стефан сидит и разглядывает своих лебедей: тощие курицы по сравнению с чудо-птицей Бази. С королевской-то шеей!

Губерт уже кончил рисовать весну: горы цветов, сам он стоит справа с громадными зубами — это он, значит, смеется. А Аня? Аня прилежно вырисовывает свечи на каштане. Должно быть, штук сто уже нарисовала. Больше ста рождественских елок — таких каштанов вообще не бывает, даже в Пренцлауер Берг!

Стефан так долго смотрит в Анину сторону, что Аня невольно поворачивается. На этот раз она не прикрывает свой рисунок рукой, и Стефан, кивнув, хвалит ее работу. Аня принимает похвалу, откидывая челку, как это и Тассо всегда делал. Ей очень хочется рассмотреть рисунок Стефана, правда, там все еще одни лебеди — три его собственных и один — Базилиуса.

Аня улыбается. Стефану это приятно, но долго он не может выдержать — смотреть прямо Ане в глаза, и он начинает водить по бумаге карандашом, обводит всех лебедей кружочком. Сам рисунок от этого мало что выигрывает, но если приложить немного фантазии, то увидишь и пруд и лебедей на нем… На берегу пруда Стефан рисует две хижины и перед одной — дерево. Траву он закрашивает зеленым, а песчаный бугорок — желтым. Добавляет еще трех ребятишек — ярких, как попугайчики. Без собаки ведь тоже не обойтись, но можно и кошку. Вот и длинноухий заяц появился: весна в полном разгаре! Надо только еще вербных сережек нарисовать, двух скворцов и черного дрозда… Задумавшись, Стефан рассматривает свое произведение. В эту минуту опять подходит Бази. Посмотрел и сказал:

— Позволь мне погадать?

— Чего гадать?

— Я буду отгадывать, что это такое.

— Как — что?

— Это — детская площадка, — говорит Бази.

— Детская площадка?

— Мне понятно твое удивление. Да, да, это заложено в самом искусстве. Его действие порой совсем не такое, каким его задумал художник. Кстати, а где у тебя будут жить дети?

— Разве это надо?

— Так будет правильней. Мы узнаем, куда они уходят после школы.

— А как мы это узнаем?

— Нарисуй ваш дом-башню.

— И перед таким домом пруд с лебедями?

— А почему нет? — говорит Бази. — Что-то новенькое. Да-да, пруд с лебедями на детской площадке — это что-то новенькое, оригинальное.

Может быть, и новенькое. Но этого мало! А если вспомнить, как они с отцом ходили осматривать место для детской площадки: на нем и разбежаться нельзя — такое оно маленькое, совсем зажато между громадинами домов. Стефан сидит и посмеивается.

Губерт уже давно не отрываясь смотрит на рисунок Стефана. Аня даже пододвинула стул. Марио Функе и Михаэль шеи себе свернули, оглядываясь.

— Ты добавь еще что-нибудь, — предлагает Бази. — Придумай, пусть будет настоящая детская площадка! Такое тебе задание и всем, кто сидит с тобой рядом, тоже. — Последние слова, очевидно, относятся к Губерту и Ане.

Губерт говорит:

— Цветы.

Аня:

— Стол для пинг-понга.

Губерт:

— Деревянную кошку.

Аня:

— Доску для рисования.

Губерт:

— Лебедям нужен домик. А цветам — защита от солнца, а то они сразу спекутся…

Так они и говорят и не только говорят, но и показывают, где надо поставить стол или домик для лебедей, где нужно посадить цветы… Когда Аня наклоняется вперед, ее волосы касаются руки Стефана и лицо так близко, как никогда в жизни! Почему-то это мешает ему, он не знает почему, но мешает даже дышать.