Читаем Остров душ полностью

– Ты слишком рано вернулась к работе, – грустно сказал он. – Мы должны были остановить тебя.

– Если б я не вернулась к работе, то, наверное, уже выстрелила бы себе в голову, – сказала Ева.

– Не говори это даже в шутку, господи боже мой…

– Судья…

– В ярости, – перебил ее Джансанте. – Он боится, что твое вмешательство поставит дело под угрозу. Адвокаты защиты будут апеллировать к твоему поведению, чтобы похоронить обвинения против матери. Вполне вероятно, что при заключении сделки прокуратура будет стремиться к соглашению не подавать жалобу и не возбуждать гражданский иск о компенсации. Никаких денег в обмен на свободу.

– Ее место в тюрьме…

– Значит, ты должна была подумать, прежде чем кидаться на нее, – резко сказал мужчина.

– Она была того же возраста, что и Майя, – сказала Ева, как будто этот факт мог оправдать ее бурную реакцию.

– Я знаю… Вот почему мы не должны были привлекать тебя к расследованию, – ответил Джансанте. – В основном это наша вина.

Катя Джулиани, неполных восьми лет, пропала в северном пригороде Милана; мать, употребляющая наркотики более года, имеющая послужной список преступлений, связанных с проституцией, торговлей наркотиками и мелкими кражами, казалось, не хотела сотрудничать с полицейскими, как будто ей было плевать на дочь.

Ева вступила в игру из-за ее способности допрашивать подозреваемых и свидетелей, полученной во время ее работы в Центральной оперативной службе. Она надавила на женщину, заставив ее расколоться. Марлена, так звали наркоманку, призналась, что «сдала дочь в аренду» человеку, которого встретила возле леса Рогоредо, и тот щедро заплатил ей, что гарантировало неделю полнейшего кайфа. Через семь дней Марлена вышла из глубины беспамятства и вспомнила о дочери. Искала мужчину по парку: она с трудом могла вспомнить, как он выглядел. Полицейская машина остановила ее в явном волнении, и вот так всплыло исчезновение маленькой девочки.

После этого разоблачения Ева сумела сохранить хладнокровие и попыталась вытянуть из нее как можно больше подробностей, потому что теперь, когда известие об исчезновении достигло газет, телевизионных новостей и социальных сетей, счет шел на минуты: человек, который забрал девочку, видя активность СМИ, охваченный страхом быть пойманным за похищение, мог избавиться от Кати самым худшим из возможных способов. Такое уже случалось раньше.

Ева позволила себе полностью погрузиться в дело. Катя в ее глазах как-то заместила Майю, дочь; это была возможность, которую жизнь предлагала ей, чтобы искупить свою вину, чтобы спасти по крайней мере эту девочку.

Он должна была найти ее. И точка.

Вместе с коллегами из мобильного подразделения они запустили протокол новой системы оповещения о похищении детей и поручили своим коллегам проанализировать соцсети, которые часто посещают педофилы. Это была гонка на время.

Через несколько дней они опознали ублюдка благодаря изображениям, снятым системой видеонаблюдения в районе Рогоредо. Мужчина имел судимость: педофилия. Мобильное подразделение гудело. В коридорах полицейского управления стоял спертый воздух. Благодаря наводке они нашли его.

И никаких следов девочки.

Его отвезли в Центральное управление. Коллеги Евы, когда защитник начал входить в комнату для допросов со следователем и подзащитным, взяли адвоката под руку и велели идти погулять; когда тот пытался жаловаться, они шептали ему, что подставят его с ложными показаниями, наркотиками или детской порнографией, если он не уберется отсюда к черту. Адвокат немедленно почувствовал желание подышать свежим воздухом.

Ева знала свою работу. Через три часа мужчина плакал, стоя на коленях.

– Где? – спросила она, подавляя гнев, который заставлял ее голос и руки дрожать. Он признался ей. Он сказал бы что угодно, лишь бы избавиться от этого гнетущего груза и очистить совесть.

Через час они были в Парке делле Гроане, к северо-западу от Милана, с командой судебно-медицинских экспертов, которые копали в месте, указанном педофилом. Изморось, напомнившая ей о бесконечной ирландской осени, делала земляные работы еще более мрачными. Как раз вовремя – когда только что извлекли маленькое тело из-под земли соснового бора – прибыла мать ребенка в сопровождении своего адвоката.

– Я хочу ее увидеть! Я хочу увидеть свою малышку! – закричала она, подбежав в слезах навстречу полицейским.

За пределами ореола света, защищенная темнотой, Ева расстегнула кобуру, извлекла «Беретту» и, когда Марлена прошла менее чем в метре от нее, изо всей силы ударила ее, попав стволом в лицо. Женщина рухнула на землю. Со слезами на глазах Ева села на нее сверху и продолжала бить ее пистолетом, извергая на нее всю свою ненависть. Когда ее удалось оттащить, лицо наркоманки стало похоже на картину абстракциониста. Конец расследования.

– Думаешь, меня выгонят? – спросила она своего коллегу.

– Ну уж точно не дадут прибавки к жалованью…