Читаем Остров полностью

Машинист неторопливо снял очки, положил их на журнал и подошел. Он выглянул в окно и увидел, что какой-то мужик у колонки наполняет водой пластиковые бутылки.

– Ну, мужик с бутылками, – сказал машинист. – И что?

– Так он с заднего вагона спрыгнул.

– Точно?

– Точно.

Мужик тем временем наполнил свою тару и побежал к последнему вагону.

– От сука! – сказал машинист.

А мужик подбежал к вагону. Навстречу ему протянулись руки. Он отдал бутылки и сам ловко вскочил в вагон.

– Ага! – сказал машинист. – Не иначе зэки из амнистированных.

– Может быть, – согласился помощник.

– А я этих тварей на дух не переношу. Позавчера тестю голову проломили из-за паршивого сотового.

– А что делать?

– Что делать? А ты инструкцию читал?

– Ну!

– Лом гну! В случае подсадки на поезд посторонних немедленно сообщать об этом диспетчеру.

Через минуту о «пассажирах» товарняка знал диспетчер в Котласе. А еще через три минуты об этом знали оперативные дежурные местного департамента полиции и регионального отдела «гестапо».

Поезд катил по тайге, стучали колеса, светило неяркое осеннее солнце. Пашка расспрашивал Томилина:

– А правда, что гробы по улице плыли?

– Правда, – ответил Томилин. – Сам видел. Это же в дурном сне не увидишь, а тут – наяву.

– А откуда они взялись?

– В тот день на Неве было наводнение. Соответственно и в Охте вода почти вровень с берегом… А как Башня рухнула, так обломками Охту перекрыло, как плотиной. Вода пошла на берег. А рядом – кладбище. Видно, вода размыла свежие могилы.

Пашка перекрестился. Томилин продолжил:

– Конечно, у населения паника – конец света! Но это было только начало. По городу гуляли слухи один страшней другого: заминированы все крупные здания города… террористы угрожают взрывом и затоплением метро… Потом кто-то запустил слух, что произошел взрыв и радиоактивный выброс на АЭС в Сосновом Бору. А настроения были такие, что люди верили всему. И – побежали из города. А на выездах полицейские кордоны – террористов ловят. Пробки по пять километров. От этого еще больше паника. А из всех щелей полезли мародеры. Стали магазины грабить, квартиры потрошить, людей резать…

Состав начал тормозить – заскрипели колеса, раздался лязг сцепок. Глеб встал, подошел к двери, выглянул и сказал:

– Станция какая-то.

– Ну, опять будем стоять полдня.

Мастер спросил:

– Что за станция, Глеб?

– Полиция, – процедил Глеб.

– Название такое? – удивился Пашка.

– Полиция, – повторил Глеб. – Целая свора.

Мастер стремительно поднялся, подошел к Глебу, выглянул. Увидел впереди старое здание станции из красного кирпича, семафор с красным глазом, еще какие-то строения и – главное – две «буханки» в полицейской раскраске, с мигалкой на крыше. Рядом стояла группа полицаев.

Состав замедлял ход. Глеб пересчитал: восемь красавцев. Все – с автоматами. Почти все в бронежилетах, в касках – явно не на пикник собрались.

Подошел Пашка, следом за ним – Томилин.

– Что, интересно, им здесь надо? – спросил чекист.

– Не знаю, – ответил монах. – Но не исключаю, что им нужны мы.

Томилин сказал:

– А у меня и патронов нет.

Мастер внимательно посмотрел на него, потом сказал: «Глеб…» Глеб ответил: «Есть», – вернулся в угол и склонился над рюкзаком. Спустя двадцать секунд он вернулся, протянул чекисту ПМ и запасной магазин: «Держите, Тимофей Трофимович».

Ловко управляясь в «полторы руки», чекист извлек магазин, убедился, что полный. Улыбнулся, вставил магазин в рукоятку, опустил предохранитель и передернул затвор. Потом достал свой собственный пистолет, тоже вставил магазин и передернул затвор.

Монахи тем временем извлекли «суоми», АКСу, ТОЗ и два обреза.

Томилин сказал:

– Ого! Откуда дровишки?

– Из лесу, вестимо… Банда амнистированных в поселок нагрянула. У них конфисковали.

– Понятно.

А поезд все замедлял и замедлял ход и через тридцать секунд остановился метрах в пятнадцати от полицейских. Четверо мужчин в теплушке рассматривали их через щели в стенке.

Пузатый полицейский сказал что-то молодому полицаю. Тот подбежал к «буханке», сунулся внутрь и через несколько секунд вернулся с мегафоном в руке, подал его пузатому. Полицейские взяли автоматы наизготовку, немного разошлись в стороны.

Пузатый выплюнул под ноги сигарету, растер ее ногой в нечищенном ботинке и поднес мегафон к мясистым губам:

– Эй, бля, в последнем, бля, вагоне, нах! Томилин шепотом выругался. Пузатый продолжал:

– Выходим, бля, по одному, бля, с поднятыми руками, нах. Оружие, бля, выбрасываем, нах. Кто, бля, дурковать вздумает – расхерачим, бля, нах!

Несколько секунд было тихо, потом голос из вагона – молодой, испуганный – закричал:

– Не стреляйте! Не стреляйте, мы сдаемся.

Спустя секунду из проема вылетел короткий обрубок, упал в трех метрах от теплушки. Все увидели: обрез двустволки. Полицаям стало понятно: уголовники. И готовы сдаться. Это мгновенно разрядило напряжение. И повысило настроение полицаев. А как же? Взяли вооруженных. А то треплют про нас: ни хера, мол, они не могут, а только водку жрать и грабить. А вот вам лысого в обе руки – взяли группу бандюков вооруженных.

Из теплушки вылетел второй обрез. Голос вновь крикнул: