Судно находилось в двух-трех милях от него, но носовая волна, вздымавшаяся и сверкавшая на солнце, сказала ему, что это – большое и быстроходное судно, слишком большое для спортивной яхты, и слишком быстрое для рыболова. По мере того как судно приближалось, именно цвет корпуса на фоне сине-зеленой воды возбудил в груди Мейнарда проблеск надежды – белый – Береговая Охрана. Судно шло на север, держась в стороне от мелей, и по его скорости можно было заключить, что оно здесь не для того, чтобы осматривать достопримечательности.

Мейнард хотел было подбежать к берегу и махать, но после минутного раздумья он отбросил эту мысль. Курс корабля проходил как минимум за полмили от берега. Вахтенный на мостике будет смотреть на рифы, а не на землю. Мейнард мог помахать чем-то заметным или направить солнечный зайчик на судно, или создать такое движение, которое привлечет внимание вахтенного, но вероятность успеха была слишком мала, а опасность провала – слишком велика; если корабль пройдет мимо, то все будет кончено. Ему нужно было послать такой сигнал, который обязательно привлек бы их.

Он побежал по тропинкам вперед, не обращая внимания на шум, безрассудно полагая, что все население острова собралось в бухте. Когда он к ней приблизился, он замедлил скорость и стал пробираться чащей.

На берегу он остановился и прислушался. Пинасы готовились к выходу. Он шагнул было вперед, чтобы попытаться увидеть берег, но услышал голос Hay.

– Вот это будет добыча!

Мейнард оцепенел. Голос раздался всего в нескольких футах от него, с другой стороны густого куста. Hay и Виндзор сидели на склоне холма и разглядывали судно в бронзовую подзорную трубу. Если бы Мейнард сделал этот шаг, он бы на них наткнулся.

Виндзор опустил трубу.

– Это военное судно!

– Да-а. И здоровое. Какой там может быть груз?

– Никакого.

– Зато снаряжение.

– Ради него не стоит рисковать.

– Но ради судна стоит. Разве не отличный флагман из него получится?

– Не надо шутить.

– Я не шучу, – сказал Hay.

– Тогда это дурацкий разговор.

– Это что такое, Доктор?! Виндзор отступил.

– Ты храбрый человек. Храбрый вождь не поведет своих людей на верную смерть, он не будет рисковать.

– Внезапность уменьшает риск. – Hay поднял трубу к глазам. – Прекрасный флагман!

– Ты же не хочешь вступить в войну с правительством Соединенных Штатов.

– Они не будут воевать с призраками.

Виндзор хотел было продолжить спор, но Hay его оборвал.

– Дай отдых своей голове. Судно несется на двух моторах; оно проедет раньше, чем я смогу до него добраться.

– Если не остановится, – сказал Виндзор.

– А зачем ему останавливаться? Пьянка на берегу?

Мейнард попытался увидеть корабль; кусты заслоняли ему вид, но он слышал ритмичный рев больших дизельных двигателей. Он предположил, что корабль находится в миле от него и двигается со скоростью, скажем, двадцать узлов. У него было три минуты.

Он попятился назад, повернулся и, стараясь не наступать на сухие ветки, двинулся вглубь острова.

Сигнал должен быть не звуковым – шум двигателей заглушит любой звук, кроме взрыва. Он должен быть визуальным. Огонь. Большой огонь, желательно дымный. У него не было спичек.

Он вышел на поляну, заваленную остатками вчерашнего пиршества – обрывки одежды, коробки, полупустые бутылки. Струйка дыма шла из-под котла с ромом; угли под ним все еще были горячими, но он не видел ничего такого, что могло бы загореться быстро и впечатляюще. Ему нужен был не костер, ему нужна вспышка, как на картинах, изображающих Ньюарк во время мятежа.

Мятежа.

Мозг его нашел ответ, и теперь дело было за руками. Он схватил почти полную бутылку рома и кусок ткани. Промочив тряпку ромом, он сунул ее в горлышко бутылки. Опустившись перед котлом на колени, он докопался до горящих углей. Кончик тряпки воспламенился мгновенно. Он вскочил на ноги и побежал.

Шум двигателей стал громче, судно, должно быть, было тетерь на траверзе острова.

Он выскочил на поляну, где работали оружейники. Там была какая-то женщина, и она, увидев его, закричала, но он едва ли это заметил. Он подбежал к навесу, где были сложены бочонки с порохом, и, размахнувшись, бросил туда горящую бутылку; затем упал лицом вперед на песок и закрыл голову руками.

Он слышал, как разбилась бутылка, и, в течение ужасающей доли секунды, больше ничего не происходило. Он вопил про себя: “Гори, черт бы тебя побрал!” Раздался “пых”, когда загорелся ром, затем краткое мгновение неизвестности, и затем оглушающий, болезненный, потрясающий удар. Кожу его обожгло, в ушах зазвенело.

Он встал и пошел, качаясь, к бухте.

Глава 16

– Вы действительно не хотите взять стрелка? – спросил Флорио.

– У меня есть это, – Моулд указал на автоматический пистолет 45-го калибра в кобуре на поясе. Он стоял на корме моторной лодки, висевшей на шлюпбалках у борта “Нью-Хоуп”. Один матрос был на корме лодки, у руля, другой – посередине, он придерживал лодку, чтобы она не била в борт катера. Остальная часть моторной лодки, рассчитанной на 25 человек, была покрыта полотняными чехлами.