– Конечно нет… – сказал он. – Разумеется, нет.

– Дагур?

– А? Нет-нет… Что вы!.. Зачем нам что-то сочинять?

Хюльда им поверила – почти. Да, вероятно, теперь они наконец-то говорят правду. Однако она по-прежнему не могла доверять им полностью.

Женщина поднялась со своего табурета.

– Ну так что? Почему вы сюда пришли, Дагур?

Тот выдержал неестественно долгую паузу.

– Погибла наша подруга – чуть ли не у нас на глазах. Я… я просто не мог находиться один и не знал, с кем мне поговорить, кроме Бенни. С Александрой мы не так близки, а с ним мы старые приятели. И никогда ничего друг от друга не скрывали…

Хюльда почувствовала, что Дагур сделал особый акцент на последнем предложении, будто в нем таился особый смысл, который ей предстояло прояснить.

33

Хюльда попросила молодых людей до специального указания не покидать пределов города. Бенедикт и Дагур покорно согласились с этим требованием, в то время как Александра отказывалась его выполнять, утверждая, что ей необходимо немедленно вернуться домой. В конце концов ей все же пришлось остаться в Рейкьявике еще на пару дней.

Утром следующего дня Хюльда решила в первую очередь побеседовать с Торвардуром – полицейским, который десять лет назад брал у Дагура показания относительно его угроз в адрес представителя сил правопорядка. Торвардуру было лет тридцать пять, и он производил впечатление порядочного, скромного и легкого в общении человека.

Хюльда попросила о встрече с ним и теперь сидела в его кабинете.

– Здравствуй, здравствуй! Чем могу быть тебе полезен? – спросил он с искренней улыбкой.

– Наверняка я просто отнимаю у тебя время, – начала Хюльда, – но я тут нашла твой старый отчет – восемьдесят седьмого года – об одном незначительном инциденте.

– Даже так? Восемьдесят седьмой год… Я как раз закончил училище. А в полиции начал работать в восемьдесят шестом.

Хюльда протянула ему копию отчета, касающегося угроз Дагура в отношении полицейского; это был единственный эпизод, из-за которого его имя попало в базу данных полиции.

– Ты, разумеется, уже ничего не помнишь…

– Сейчас увидим, – сказал Торвардур, пробегая глазами отчет. – Так… Постой-ка, восемьдесят седьмой год, говоришь? Хотя я, конечно, не уверен… – Он все больше погружался в отчет. – Посмотрим, сколько же ему было лет? Всего девятнадцать. Это какой-то… рецидивист? Или что?

Хюльда покачала головой:

– Да нет, обычный парень, как мне кажется. Это единственная запись о нем в нашей базе. Больше ни в чем таком замешан не был.

– Дагур… Дагур Ветурлидасон?.. – Тут Торвардура, казалось, осенило: – Ну да, конечно. Это же Дагур Ветурлидасон. Прости, я с ходу не сообразил, что к чему. Тебе надо было сразу сказать мне, что тут за связь, Хюльда.

– Связь?

– Ну да, это разве не связано с его отцом? Почему тебя вдруг заинтересовало это дело?

– С его отцом? А что он сделал?

– Ветурлиди Дагссон – не помнишь такого?

Хюльда была вынуждена признать, что уже слышала его имя, но с чем это было связано…

– Он же убил свою дочь. Помнишь?

И тут Хюльда вспомнила. Лично она в расследовании этого преступления не участвовала, но вокруг него поднялось много шума, так что не было человека, который бы о нем не слышал. Совершенно жуткий случай – добропорядочный бухгалтер обвинялся в убийстве собственной дочери в летнем доме, находившемся где-то в глуши в Вестфирдире. Деталей Хюльда не помнила, поскольку в основном узнавала о ходе расследования из новостей и разговоров в коридорах полицейского участка. Обвиняемый совершил самоубийство, находясь под арестом, еще до того, как был вынесен приговор. В памяти Хюльды, однако, отпечатался тот факт, что благодаря этому случаю авторитет Лидура в полицейских кругах вырос в разы.

Да, этот Ветурлиди жил в Коупавогюре, так что, несомненно, таунхаус, который ей показался чересчур большим для Дагура, изначально был домом, где проживала вся его семья. И он, похоже, до сих пор живет там один. А что же случилось с его матерью?

– Вот это да, – обратилась Хюльда скорее к самой себе, чем к Торвардуру. – Так получается, это его сын?

– Ты этого не знала?

– Как-то я… не обратила сразу внимания, – сказала она.

– Так почему ты заинтересовалась этим делом? Сколько лет уже прошло с тех пор, как его сын устроил этот скандал.

– Ты помнишь, как это произошло?

– Да, мне было жаль парня. Он неоднократно приходил в участок и поднимал шум из-за того, что его отца арестовали, – никак не хотел поверить, что тот виновен. Больше всего он настаивал на встрече с Лидуром, но и нам от него тоже досталось будь здоров! Мы его жалели и никаких мер не принимали. Но однажды он перешел все границы, стал нам угрожать, так что пришлось его арестовать и немного вразумить. Но этим все и кончилось. Парень, понятное дело, был в ужасном состоянии.

– Ну конечно… – проговорила Хюльда, силясь переварить полученную информацию.

Значит, отец Дагура убил собственную дочь. Вот черт! Из-за этого обстоятельства дело предстает в несколько ином свете, хотя вряд ли тут есть прямая связь. Или все же есть?

– А что там вообще с этим парнем?