Читаем Остров полностью

Двери церкви оставались открытыми все время обряда, и столпившиеся снаружи люди вытягивали шеи, чтобы заглянуть внутрь, увидеть, как невеста дойдет до алтаря. Главным после жениха и невесты сегодня был доктор Лапакис, шафер, кумбарос. В Плаке его хорошо знали – люди помнили, как он ежедневно отправлялся на Спиналонгу и возвращался с нее, – но мало кто запомнил доктора Киритсиса. Тот лишь мельком показывался в деревне, хотя все отлично осознавали его роль в расселении колонии прокаженных.

Когда пара встала перед алтарем, священник надел на их головы венки из цветов и трав. В церкви царила полная тишина, и даже люди, оставшиеся снаружи, притихли, напрягаясь, чтобы расслышать звучавшие внутри слова.

– Венчается раба Божья Мария рабу Божию Николаосу… Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков. Боже милостивый, осени их своей милостью…

Потом все выслушали, как священник прочитал знакомый всем текст, Послание апостола Павла к Ефесянам. Служба шла неторопливо, тщательно, без малейших сокращений. Это была самая серьезная из церемоний, и ее продолжительность подчеркивала значимость обряда для тех двоих, что стояли перед алтарем. Лишь час спустя священник завершил свое дело.

– Давайте помолимся за жениха и невесту. За их счастье, долгую жизнь, спокойствие, здоровье и спасение. И пусть Христос, наш истинный Бог, который своим присутствием освятил брак в Кане Галилейской, будет к ним милостив. Господь наш Иисус Христос, даруй нам свою милость!

Ответное «аминь» пронеслось по церкви, и дело наконец было сделано. Всем собравшимся как в церкви, так и перед ней были розданы зерна засахаренного миндаля. Они представляли собой символ изобилия и радости, чего все желали Марии и Киритсису. И не нашлось вокруг ни единой души, которая пожелала бы им иного.

Гиоргис сидел в церкви на первой скамье, вместе с Элефтерией и Александросом Вандулакис. Это был публичный знак их примирения, а между ними сидела маленькая София, очаровательная и взволнованная прекрасным зрелищем и яркими красками свадьбы. Гиоргис чувствовал, что начинается что-то новое, а все прошлые беды остались позади. Впервые за много лет он ощущал душевный покой.

Когда Мария, с венком на голове, рука об руку с седовласым женихом, вышла из церкви, толпа громогласно приветствовала ее, а потом следом за новобрачными все потянулись к таверне, где должен был начаться свадебный пир. А уж пир в этот вечер Стефанос приготовил необыкновенно щедрый. Вино лилось рекой, пробки то и дело вылетали из бутылок цикудии, исчезая в ночи. Музыканты играли до тех пор, пока у танцоров не начали заплетаться ноги. Но фейерверка не было.

Первые две ночи после свадьбы молодожены провели в великолепном отеле в Айос-Николаосе, в номере, выходившем окнами на залив, но обоим не терпелось начать новую эпоху в жизни. За те две недели, что предшествовали венчанию, Мария уже несколько раз побывала в том доме, который должен был стать ее собственным. Ей предстояло теперь жить не в тихой деревне, а в большом шумном городе, и Мария заранее наслаждалась такой перспективой. Дом Киритсиса стоял на крутом склоне холма, неподалеку от госпиталя, у него был балкон с кованой решеткой и окна от пола до потолка, как и во всех домах на этой улице. Это был узкий высокий дом, с внутренней лестницей в два пролета, выкрашенный в светлейший голубой цвет.

Доктор Киритсис и сам был новичком в этом городе, так что не привлек к себе особого внимания, приведя в дом молодую жену, а прежний дом самой Марии находился далеко отсюда, поэтому можно было действительно начать все сначала, не оглядываясь на прошлое. Никто здесь не знал истории болезни Марии, кроме ее мужа.

Фотини навестила их первой, вместе с Маттеосом и крохой Петросом. Мария с гордостью показала ей дом.

– Ты только посмотри на эти окна, какие они огромные! – воскликнула Фотини. – И тебе отсюда видно море. Эй, мальчики, гляньте-ка! Здесь даже маленький садик есть.

Дом выглядел куда более красивым и просторным, чем любой из домов в Плаке, и мебель в нем была совсем не такой простой, грубоватой, как в деревенских, да и многих городских домах того времени. И кухня тоже была устроена намного сложнее, чем та, в которой выросла Мария. Впервые в жизни у Марии был свой холодильник, современная плита и электричество, которое не отключалось ни с того ни с сего.

Несколько месяцев подряд жизнь шла так, что лучше и не придумаешь. Мария полюбила свой новый дом на холме и вскоре украсила его по своему вкусу, развесив вышивки и фотографии родных. Но вот однажды, в начале сентября, рано утром зазвонил их недавно установленный телефон. Это оказался Гиоргис, который редко звонил дочери, так что Мария сразу поняла: что-то произошло.

– Элефтерия! – сразу, по своему обыкновению, выпалил Гиоргис. – Она умерла сегодня утром!