Читаем Остров полностью

Но оцепенение схлынуло, матросы ринулись прочь, и один успел добежать до трюма и скрыться внутри, а вот второй замешкался, оглянулся зачем-то и оказался с монстром один на один. Тот в бешенстве, что ему помешали доесть добычу, прыгнул вперед и вверх, сшиб матроса с ног и вцепился зубами ему в лицо. Несчастный не мог даже закричать, раздался жуткий булькающий стон, и я не выдержал и отвернулся – невыносимо было смотреть, как чертова тварь уничтожает человека. Но ей для этого пришлось сбавить прыть, чем и воспользовались доктор и Тэйлор. В чудовище они выпустили по магазину каждый, не меньше, и наделали в плоском черно-зеленом без чешуи теле множество дыр. И твари стало больно. Ее проняло. Она оторвалась от своей жертвы, повернула перемазанную кровью башку к нам и покачивала ею, точно сканировала неведомым нам образом – может, слушала и ловила запахи. И точно раздумывала, как быть дальше – патроны у братьев закончились, чудовище преграждало дорогу в трюм, и им ничего не оставалось, как ждать.

Сильвер снова оттолкнул меня с дороги, и пошел навстречу чудовищу. Нож он держал перед собой, и что-то приговаривал еле слышно, и снова по-русски. Я плохо понял смысл его слов, разобрал только, что Сильвер приглашает рыбу оставаться там, где она есть и ни в коем случае не отворачиваться, точно это что-то меняло. Но гадина поняла эти слова по-своему: она схватила растерзанное тело поперек, запустила в него свои чудовищные зубы и скользнуло, уже не так быстро и изящно, к борту. Сильвер кинулся следом, мне показалось, что он даже успел раз или два всадить нож в спину и бок твари, но та тяжело перевалилась через верхний брус ограждения и пропала в море. Мы все оказались у борта, но только и успели заметить несколько темно-красных пятен на серой воде, да и они быстро исчезли.

– Паскуда, – Лесли плюнул в море, – чертова тварь. А ведь я испугался, чего там скрывать. Она двигалась бесшумно, я не сразу понял, что происходит.

– Никто не понял, – оборвал его Тэйлор. – Я о чем-то подобном только слышал, видеть, сам понимаешь, не доводилось.

– Поздравляю, братец, – не удержался и съехидничал доктор, – сегодня ты чертовски расширил свой кругозор. Как и все мы. Надеюсь, эта тварь далеко не уйдет и сдохнет очень скоро, я потратил на нее все патроны.

Тэйлор не ответил, – он ушел на мостик и смотрел вниз, Капитан стоял чуть поодаль и тоже глядел на воду и вокруг одновременно. Тот остров, что мы видели недавно, остался позади, а рыба вела нас дальше, она кувыркалась в воде, и все ей было нипочем: ни глубина, ни холод, ни твари, что жили внизу, она, как заговоренная, вела нас к цели.

Вдалеке показался еще один остров, и тоже скалистый, На утесах росли деревья, и мы отлично видели их с борта «Изольды». Над их верхушками летали птицы, довольно крупные, штук пять или шесть, но они пропали из виду, как и сам остров – рыба вела нас дальше. Я заметил, что изменился цвет моря, из сине-серого оно стало зеленоватым, и скоро стало понятно, что тому причиной. Со дна поднимались водоросли, длинные широкие буро-зеленые листья колыхались под водой, бригантина шла по ним, и слышался легкий скрежет.

– Та еще дрянь, – словно говоря сам с собой, сказал оказавшийся рядом Сильвер, – у этих водорослей края острее бритвы. И поганая привычка спеленать жертву, как младенца, да так, чтобы он и не пикнул, предварительно выпустив из него всю кровь. Спеленать, утащить под воду к корням и там лакомиться тем, что осталось. От человека или собаки, кошки, неважно, только мумия и остается, сухая и легкая, она всплывает потом, мне доводилось видеть такое в море…

К счастью, заросли водорослей скоро остались позади. «Изольда» шла по чистой воде, и вокруг снова было только море. Острова пропали из виду, и снова подступил туман, легкий и невесомый, он густел на глазах, и мне показалось, что мы прошли внутреннюю часть Кольца насквозь и снова подходим к «стенке», только с другой стороны. Все, видимо, подумали так же, на лице доктора и Тэйлора проступило нескрываемое разочарование, а Смит, как мне почудилось, усмехнулся, но не злорадно, а устало и даже с обидой – мы оказались, что называется, у разбитого корыта. Столько пройдено – и все оказалось напрасно: все потери, все усилия, все надежды и весь наш путь.