Читаем Остров полностью

Братишка похлопал по ноге, – но тогда я быстро понял, что с простреленной ногой мне не уйти. Чеку из гранаты вырвал и сижу себе тихонько, жду. Да только уже слабеть начал и гранату выронил. Она откатилась маленько, попала в выбоину в асфальте и лежит. Я на нее смотрю и думаю: через три секунды – конец. Однако же гранат-ка эта меня убить не смогла – обглодала, обтесала до костей, но убить не смогла. Короче, был большой «бум!», и очнулся я уже в больнице. Меня «гестаповцы» не взяли, потому что приняли за мертвого, отправили в морг. Спасибо врачам – вытянули меня с того света. Да и на этом они меня фактически спасли – «списали» вчистую и снабдили документами умершего мужика. Мы с ним даже похожи немножко. Хотя. на кого я теперь похож? Портрет такой, что люди шарахаются.

Братишка принужденно улыбнулся. От этой «улыбки» веяло жутью. Дельфин сказал:

– Про портрет, Саня, вообще не думай. Вот проблема – портрет! Думай про то, как тебе повезло.

– Да, – согласился Братишка, – повезло. Я бы сказал: необыкновенно повезло.

Дервиш кашлянул и сказал:

– Александр. извините, не знаю вашего отчества.

– Да и не нужно. Зовите по имени.

– Хорошо. Так вот: поверьте, Александр, что я много чего видел в жизни. Знаю случаи совершенно фантастические. Были примеры, когда человеку удавалось уцелеть там, где это представляется совершенно невозможным. И наоборот – сталкивался с ситуациями, когда смерть наступала настолько нелепо, что и сказать-то нечего. К чему я это говорю? К тому, Саша, что я понял: смерть случайной не бывает. И если эта граната не смогла вас убить, то это означает одно: вы еще нужны на этом свете.

Братишка сказал:

– Знать бы еще, для чего я нужен. Дервиш немного помолчал, потом произнес:

– Разберемся, Александр.

* * *

Пока им везло во всем, в том числе и с погодой. Даже ночью температура была плюсовая, а днем так и вообще тепло – градусов семь-восемь. Иначе путешествовать в теплушке было бы просто невозможно.

Томилин проспал почти восемнадцать часов. За это время поезд проехал около полутысячи верст. Уже рассвело, стучали колеса, вокруг по-прежнему лежала тайга.

Чекист открыл глаза, первым это заметил Павел. Он осторожно тронул Мастера за плечо, головой указал на чекиста. Мастер сказал:

– Доброе утро, Тимофей Трофимович.

Томилин посмотрел настороженно, буркнул: «Доброе».

– Как вы себя чувствуете?

Чекист повел плечом, слегка поморщился. Мастер сказал:

– Я вашу рану обработал, поставил дренаж самопальный… Я, извините, не врач, поэтому сделал, как умею, но думаю, что все будет нормально. А пока надобно делать перевязки, пить таблетки.

– Вы – кто? – строго спросил Томилин.

– Меня зовут Михаил Андреевич.

Томилин не ответил. Глеб протянул ему пистолет:

– Вот ваш «макар», товарищ Томилин. Меня зовут Глеб.

Томилин помедлил, потом взял пистолет, убрал его в карман. Глеб и Пашка помогли ему сесть. Мастер скомандовал:

– Глеб, лекарства Тимофею Трофимовичу и сто граммов огненной воды.

Глеб подал Томилину полпачки таблеток, налил разведенного спирту. Чекист проглотил таблетки, запил «огненной водой» и выдохнул: ух-х!

Некоторое время все молчали, потом Томилин спросил:

– Где едем-то?

– Плесецк миновали.

– Плесецк?

– Его. полчаса как.

– Понятно. А куда едем? Мастер ответил вопросом:

– А вам куда надо?

Томилин подумал о чем-то и сказал:

– Теперь уже сам не знаю.

– Бывает, – кивнул Мастер.

– А вы, собственно, кто? – спросил Томилин.

– Вообще-то, я ничего не обязан вам объяснять, но скажу: монахи. В бегах. Бежим из Карелии, из монастыря.

Томилин усмехнулся и сказал:

– А мне показалось: уголовники. Глеб весьма убедительно исполнил шлягер из блатного репертуара.

– Мерси, – отозвался Глеб, шутовски раскланялся. А Мастер сказал:

– Уголовников нынче амнистируют. А за нами – напротив – пришли «гестаповцы». С ордером на арест.

Томилин вытащил из кармана сигареты, сказал:

– Ну что ж? Откровенность за откровенность: я тоже в бегах.

– Мы догадались.

– Я бывший сотрудник ФСБ. ну, это вы уже знаете.

– Пистолет ваш видели. Кстати, как вам удалось его сохранить?

Чекист щелкнул зажигалкой, закурил и только после этого ответил:

– Тут такое дело… у меня брат в «гестапо» служит. Он и помог.

– Вот оно что, – протянул Глеб. Томилин посмотрел исподлобья:

– Что – уже враг народа?

– Я этого не говорил.

– Верно, не говорили, но. Кстати, именно брат-«ге-стаповец» предупредил меня об аресте. Если бы не он, я бы тут с вами не сидел. Я бы уже на баржах в Финском заливе отдыхал.

Мастер спросил:

– Тогда уж позвольте спросить: чем вы так провинились перед режимом, что вас собрались арестовать? Разумеется, вы можете не отвечать.

Томилин потер небритый подбородок, сказал: