Читаем Остров полностью

      Обдумывая в очередной раз предстоящее,  Дуг  не  торопясь разложил  снаряжение.  Подъем на береговую кручу был тяжел,  а местами и опасен, поэтому с собой он взял только альпинистское снаряжение. Теплую одежду,  продовольствие,  медикаменты и армейский противогаз упаковал в мешки, которые вместе с палаткой привязал к фалам,  при  помощи  которых,  используя  несколько удобных площадок, поднял все это на береговой обрыв.    

      Плоскогорье встретило по-осеннему выжженной травой и жарким маревом раскаленного камня.  Море с крутизны берега, казалось абсолютно спокойным, и уже было затянуто сиреневой  дымкой безветренного,  знойного дня.  Ни торопливо ушедшего каика, ни каких-либо других судов, с этой, единственно доступной для высадки стороны острова, в море видно не было.

      Обстановка на плоскогорье за прошедшие восемь лет изменилась не значительно.  Воронки слегка засыпало песком,  и в них зацепились островки уже выгоревшей травы. Остатки металлоконструкций и  прутья  арматуры разрушенных сооружений проржавели. Под нещадными морскими ветрами и палящим летним  солнцем  потрескалась,  а  местами и слезла краска с техники, оставшейся от немцев и брошенной англичанами в сорок четвертом.  Ржавчина  и здесь оставила свое клеймо запустения.  Если не считать разбитого кое-где стекла,  и разбросанного  около  ближайших  машин снаряжения, состояние техники было на удивление приличным. Мародеры оставили свои следы в основном у спуска в гавань, в виде  нескольких беспорядочных куч облюбованного ими добра.  Все свидетельствовало о том, что добытчики покидали остров в панике, а состояние брошенных вещей говорило о том, что они пролежали здесь уже ни один год.

      Итак, остров  свои  тайны хранил, и пытавшиеся проникнуть в них думали только о том, как бы по скорей унести свои ноги.

      Делать попытки  проникнуть  в  несущие  смерть подземелья острова со стороны плато в планы Дуга не входило.  Даже беглый осмотр  территории бывшей крепости позволял судить о том,  что мародеры, наведывавшиеся на остров после войны, понесли не малый урон,  как минимум десяток могильных холмиков говорил об этом, а некоторые из них были явно братскими.  Грабители в  основном стремились  проникнуть в подземелья,  что оканчивалось для них плачевно.  Следов попытки подняться  на  гору  Дуг  не  нашел.

      Отсутствие  интереса к технике, брошенной на плоскогорье,  объяснялось довольно просто.  Тяжелые,  громоздкие предметы  было довольно трудно спустить с крутизны над гаванью,  а восстановление разрушенных при штурме подъемных механизмов в планы грабителей  не  входило,  да  и перегороженный потопленными судами фарватер не давал возможности подойти к пирсу не одному достаточно  большому  судну.  Осыпи,  завалившие ангары с авиацией и штольни настолько заросли травой и чахлыми кустиками  средиземноморской  сосны,  что  пришельцам и в голову не приходило, что под ними что-то находится.

      Хотя и поверхностный, осмотр крепости занял довольно много  времени и продвижение по горной дороге Дуг отложил до следующего утра.

***

      Солнце еще только два часа как поднялось из-за горизонта, а  Дуг уже был у первого разрушенного участка дороги.  Практически отвесный провал глубиной более трехсот футов  и  шириной футов  в семьдесят,  на первый взгляд отбивал даже мысль о попытке продвижения дальше по этой дороге, но для человека с альпинистской  подготовкой  форсировать  его большого труда не составляло. Вбитые в отвесную стену клинья с карабинами и закрепленные на них фалы  сделали  продвижение  через  взорванные участки дороги вполне приемлемым. Когда все необходимое оказалось на  вершине, он обезопасил себя от нежданных гостей – снял фалы и карабины с клиньев на двух нижних переходах.

      Верхний участок дороги встретил ровным устойчивым ветром, приносящим  облегчение даже в палящий зной августовского полдня.  Крутой изгиб дороги прятался в знакомое ущелье,  явно искусственного  происхождения  и  далее вел в котловину кратера. Если даже в ноябре сорок четвертого кратер поразил  англичан своим покоем и красотой, то теперь, когда за семь лет природа основательно спрятала следы присутствия человека, по сравнению с  мертвой пустыней нижнего плоскогорья, он воспринимался  как чудесный оазис.

      Вошедшего через угрюмую расселину ущелья буквально оглушали буйная зелень  и густая смесь ароматов цветов, и растений с запахом плавящейся на солнце смолы кипарисов и сосен. Дорожки заросли травой. Стены коттеджей, и так сильно заглубленные в откосы  кратера, окончательно спрятались под ковром виноградной лозы и плетистых роз.  Не нужно было даже  воображения,  чтобы представить  себе чертоги сказочных королей.  Однако неумолчный стрекот соек, в ветвях лимонных и апельсиновых деревьев, нарушал тишину и говорил о том, что на это место наложено заклятье ничего общего с вечным сном не имеющее.

      Коттеджи оказались  в  лучшем  состоянии,  чем он ожидал,  несмотря  на  то,   что  через разбитые стекла и

 раскрытые кое-где двери нанесло палых листьев и песку, сами дома, мебель, утварь и даже занавеси на окнах оказались целы.