Яростный шторм гнал к острову высокие, седые от пены валы. Низкие серые облака и пелена дождя закрыли  горизонт, сократили, окутали сумраком пространство, и казалось, что волны приходят прямо из чрева обезумевшего моря. Внешняя гряда рифов с высоты островного плоскогорья была различима только потому, что вода закипала там с особой яростью, разбиваясь  о черные клыки волнолома внешнего кольца рифов. Шторм бросался на него, в бешенстве закипая пеной. Крутясь водоворотами, перепрыгивал препятствие и, теряя силу, напарывался на внутреннюю стену рифов. Обессиленный, на пляж он накатывался всего лишь пологими  волами сильного волнения.

 Но ветер с дождем мстили за бессилие морской воды. Они рвали сети камуфляжа, прикрывавшие вход в храмы. Гремели листами плохо закрепленной жести армейских казарм. Хлестали потоками дождя в окна новеньких домов. Струи воды сливались между собой и бурными реками неслись по улицам городка, выросшего за последние месяцы в неглубокой, искусственно углубленной  котловине, здесь же недалеко от южного края островного плато.

        Непромокаемый армейский плащ был плохой защитой, от бури пытавшейся сбить с ног, заливавшей глаза дождем. Настроение было испорчено и мыслью, что Вивьен  Дик теперь  увидит не скоро. Но, вдруг взглянув на потоки воды, несшиеся в ливнесточные решетки новых коллекторов собиравших воду по всему острову с чувством гордости, подумал, что еще пара таких ливней обеспечит остров пресной водой на год вперед.

        Подумал, что искусственное озеро  в центре городской котловины, наконец, должно заполниться водой, а растения молодого городского парка  получат живительной влаги вдосталь. В нем проснулось чувство хозяина гордого тем, что было сделано раньше и хорошо понимавшего, сколько еще надо будет сделать впереди.                                  

Глава VII.   Дядя Дуг.

В тихом голосе слышались звоны струны,

В странном взоре сливались с ответом вопрос

И отдал я кольцо этой деве луны

За неверный оттенок разбросанных кос.

Н. Гумилев

       Неожиданно накатил вечерний сумрак. Напомнил, что солнце скрылось за горизонтом и близкая ночь уже развешивает гирлянды своих созвездий. Легкие дуновения прохлады принесли через открытые окна ароматы вздохнувшего с облегченьем после дневной жары сада, и уже осенние запахи выгоревшей травы и пожухлой листвы.        

       Вечер стал рубежом для дневных забот и напомнил, что пришло время еще раз взвесить, все, что занимало его мысли в последние недели. Дуглас отключил мониторы наблюдения и большинство каналов связи. Сегодня никто не должен был отвлечь его от размышлений. Надо было подвести итоги и принять решения на будущее.

       Если днем в доме было явно прохладнее, то теперь казалось, что настоящее облегчение после дневной жары можно будет получить только на открытом балконе верхнего этажа. Привычный шезлонг, ведерко со льдом, сифон с сельтерской да любимая «Гавана», пожалуй, и все, что было нужно ему на этот вечер.

 Игра, затеянная им еще в конце прошлого года, входила в новую стадию. И жизнь лишний раз показала, что все предусмотреть невозможно.  «Человек предполагает, а бог располагает» - говорила старая поговорка и все, что происходило в последнее время, только подтверждало ее справедливость.

 Неожиданности начались с первого дня операции. Гермес и его люди стали жертвой конкурирующей банды и то, что погибших при захвате яхты пиратами не было,   уже стало большой удачей.

       Когда «Ариадна» и ее обитатели стали пленниками острова,  все пошло, казалось, своим чередом по заранее продуманному плану, но здесь уже остров преподнес неожиданные сюрпризы.   Впрочем, сюрпризом для Дуга стали и его отношения с близняшками де Гре.

       Вначале ничего не сулило осложнений. Довольно просто удалось заманить на остров Бет де Гре с  младшими детьми. Дик оправдал ожидания и сделал своими любовницами и Лиз и Тессу, но теперь окончательно становилось ясно, что чтобы хотя бы приблизиться к пониманию логики движущей «Жрецами» надо было максимально близко сойтись с ними ему, Дугласу Макдедли.

       Дуг еще в самом начале дела решил, что тесное сближение с семейством де Гре на ранней  стадии операции дало бы «жрецам» лишние козыри и поэтому решил использовать «Племянника». Искрений малый быстро простил Лиз, а его связь с Речел, по сути,  была благодарностью за руку помощи, протянутую ему в беде. Да и Речел была явно благодарна парню за сочувствие – не больше. Перспективы, тем более деловой, у этого союза не было, и он попытался превратить Дика в яблоко раздора между сестрами.