Где находится граница сознательного преобразования Природы? Одни ученые проводят ее по времени возникновения земледелия, другие — по нашей эпохе, третьи склонны отодвигать ее в будущее. Скорее всего правы вторые или последние: мы только-только вступили на порог той эры, когда можно будет учитывать как ближайшие, так и более отдаленные последствия нашего воздействия на природу.

Если бы человек на любой, самой отдаленной ступени своей истории оставался в придуманном «золотом веке» Руссо, если бы природа для него оставалась универсальным магазином и он давал себе труд лишь нагнуться за упавшим с дерева плодом, он никогда бы не вышел из животного состояния и не заслужил почетной приставки sapiens (что значит «разумный») к латинскому названию рода своего Homo. Энгельс писал: «Существеннейшей и первой основой человеческого мышления является как раз изменение природы… и разум человека развивается пропорционально тому, как он научился изменять природу».

Одним из крупнейших завоеваний человечества в первый и самый огромный по времени отрезок его истории было приручение животных и преобразование Природы растений. Это первый шаг на пути изменения природы и создания искусственной биосферы. Теперь предстояло изменить сам облик Земли…

Глава 2

Принцесса на горошине, или

Земледелие без земледелия

«Достаток молодежь портит», «Пожили бы в наше время» — сентенции эти приелись еще детям наших пращуров, никогда (как и мы) не упускавших возможности патетически воскликнуть: «O tempora, o mores!» Впрочем, часто не без оснований…

Все мы помним сказку о принцессе, которая через гору пуховиков почувствовала горошину. Она была «настоящей принцессой». Культурное растение — тоже принцесса на горошине, оно тоже испорчено достатком. Дикому степному ковылю не нужно мягкое ложе взрыхленной земли, саксаул растет в пустыне, а иная сосна пускает корни чуть ли не в скалу. А вот кукурузное поле приходится не менее трех раз в сезон взрыхлить (прокультивировать), прополоть, невредно — полить, разве что не обогреть… Ну чем не избалованное дитя богатых родителей?

Однако что же наш предок, который, как мы помним, уверовав в свой агрономический гений и вскричав «Эврика!», кинулся копошиться в земле? Богатств у него — разве что борода, мода на которую придет «чуть позже». Суетиться вокруг каждого ростка без плуга, трактора, гербицидов — дело крайне тяжкое, пожалуй, невозможное. Конечно, глупым малым, как мы вскоре убедимся, он не был, однако и шибко грамотным его назвать было трудно, опыта было маловато, и в библиотеку он не ходил, книг читать не любил, поскольку их в продаже не было. До Соссюров, Либихов, Докучаевых с их теориями питания растений и всяческими премудростями было ох как далеко! Так что начинать приходилось совсем по-простому…

БРИЗ Аменхотепа

Вообще-то практика показывает, что почва в естественном состоянии, без применения к ней тех или иных способов изменения физических и механических свойств, пригодна для возделывания растений только в самых исключительных случаях. В свое время, однако, эти случаи могли быть не исключением, а правилом. Взгляните, например, на календарь земледельческих работ времени какого-нибудь Аменхотепа. На барельефе высечены сцены: посев (из лукошка). По полю зачем-то прогоняют стада скота, и сразу же — жатва. Странно, здесь нигде не видно пахаря, никто не ковыряет землю хотя бы примитивной мотыгой. Земледелие без земледелия?

А вот еще одно описание сельскохозяйственных работ — на этот раз значительно ближе к нам и по времени, и по месту — долина реки Сумбар в Туркмении.