Читаем Осторожно! Либерализм! полностью

Осторожно! Либерализм!

Где-то с середины 90-х "либерализм" и "демократия" превратились в слова исключительно бранного лексикона. Ибо стало окончательно ясно, что все свободы, принесенные "либералами" западного разлива, оказались свободами от какой бы то ни было социальной ответственности, свободами от норм элементарной морали, свободами от требований справедливости. Свобода в этом исполнении оказалась свободой эпохального воровства.

Андрей Франц

Публицистика18+

Андрей Франц

ОСТОРОЖНО! ЛИБЕРАЛИЗМ!

Почему «левый поворот» у нас принципиально невозможен

Михаил Хазин, давно уже предвещающий левый поворот в российской политике, пристально вглядывается в новое правительство, мучительно гадая: смогут или не смогут, захотят или не захотят?

Вместе с этим человек кручинится: любые потенциальные операторы левого поворота снизу, "из народа" — правозащитники и общественные деятели, работающие в формате "защиты народа" — мгновенно перекупаются западными политическими структурами. И после этого ничего, кроме более или менее махровой русофобии от них уже не дождешься. А кто же тогда будет гражданское общество формировать и влево его разворачивать?

Так вот, придется Хазина огорчить.

Даже если левый поворот будет объявлен со всех высоких трибун, его не будет. Ему воспрепятствуют обстоятельства не поверхностно-политические, а фундаментально-сущностные. Которые даже советскую элиту за несколько десятков лет перековали в гайдаров и чубайсов.

В чем же тут дело?

Понятия "правое" и "левое" характеризуют распределение ресурсов и влияния между народом и властвующей элитой. Крайне правая идеология гласит: все — элитам, а кто в народе не вписался в рынок — сами виноваты. Крайне левая: капиталы репатриировать, яхты продать и все вырученные средства — на народные нужды.

А между этими крайними точками множество промежуточных вариантов.

И еще одно важное уточнение. "Элита" — это то, что грабит "народ". Всегда и во все времена. Очень разнообразными и непохожими друг на друга способами, но грабит. Указанное отношение неустранимое и сущностное — как для "элиты", так и для "народа". Кто грабит — элита. Кого грабят — народ.

И вот тут возникает вопрос. А при каких условиях в принципе возможна реализация левых политических установок? То есть когда "элита" вдруг плюет на значительную часть национальных ресурсов и власти и от души позволяет "народу" всем этим добром пользоваться в виде гражданского общества.


Условия эти простые и для российских элит недостижимые.

Все это было возможно, когда "элиты" большую и лучшую часть ресурсов получали не от своего народа, а от чужих, привлекая собственный народ в качестве соучастника ограбления. Собственно, последние пять столетий колониализма и неоколониализма — они об этом.

Вот в этих условиях левая тенденция политического существования имеет и базис, и понятные формы реализации. Получившие высшую степень развития в политической социал-демократии.

Увы, российские элиты за все века своего существования никогда не умели грабить чужие народы. Грабили только свой собственный.

Соответственно левая политическая тенденция подавлялась, подавляется и будет подавляться. И не правительством, не отдельными политическими фигурами или группами, а всем властвующим слоем. Всем чиновничьим и силовым аппаратами — в тесном союзе с прислонившимися к ним "коммерсантами".

Ибо вся эта свора, повторю, не умеет грабить чужих. Да и кто ж ей даст! Нашим западным партнерам самим мало, поэтому внешних источников подпитки нет. А значит, своему народу придется сосать лапу — иначе откуда брать средства на Куршавель и прочее фигурное катание?

Да, был СССР — грандиозный политический эксперимент, где властвующие элиты попытались сделать вид, что никаких "элит" в стране не осталось. А остался один лишь "народ", управляемый "разумными от народа".

Бывали времена, когда это даже походило на правду. Но недолго. В конце концов властвующим элитам надоело притворяться "народом", и они все вернули взад.

Надежды на "коллективного Путина" совершенно беспочвенны. Да, эта группа честно пытается высунуть нос за пределы национальных границ, дабы пойти по стопам старших западных товарищей. Тех, что ободрали земной шар как липку и, не скупясь, кинули когда-то в "левом порыве" добрый кусок собственным народам. Вот и наши начали поглядывать хитрым глазом за свои национальные границы.

Но — не выйдет. И не потому что плохо стараются. Просто закончилась эпоха, когда вся мировая экономика представляла собой совокупность механизмов неэквивалентного обмена, перекачивающего ресурсы земного шара в сильные руки.

Все перекачали. Дальше перекачивать нечего. Все ограблено и присвоено. И что с этим дальше делать — совершенно непонятно.

Непонятно даже старшим западным товарищам. А до наших "элит", похоже, даже суть ситуации еще не дошла.


Но, что совершенно точно, получать ресурсы извне, дабы подкармливать "левые повороты" внутри, уже невозможно. А делиться с "народом" ресурсами, изъятыми у него же, согласитесь — выглядит диковато. Комично. И даже слегка шизофренично.

Глобальный выход из текущего мирового кризиса — в перестройке мировой экономики на началах эквивалентного обмена. То есть, на началах, исключающих отношения грабежа из числа форм социального структурирования.

Как к этому даже и подступиться-то — никому сегодня неизвестно. А уж ожидать практических результатов в виде реального "левого поворота" — и подавно.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Славянский разлом. Украинско-польское иго в России
Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Почему центром всей российской истории принято считать Киев и юго-западные княжества? По чьей воле не менее древний Север (Новгород, Псков, Смоленск, Рязань) или Поволжье считаются как бы второсортными? В этой книге с беспощадной ясностью показано, по какой причине вся отечественная история изложена исключительно с прозападных, южно-славянских и польских позиций. Факты, собранные здесь, свидетельствуют, что речь идёт не о стечении обстоятельств, а о целенаправленной многовековой оккупации России, о тотальном духовно-религиозном диктате полонизированной публики, умело прикрывающей своё господство. Именно её представители, ставшие главной опорой романовского трона, сконструировали государственно-религиозный каркас, до сего дня блокирующий память нашего населения. Различные немцы и прочие, обильно хлынувшие в элиту со времён Петра I, лишь подправляли здание, возведённое не ими. Данная книга явится откровением для многих, поскольку слишком уж непривычен предлагаемый исторический ракурс.

Александр Владимирович Пыжиков

Публицистика
Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
Свой — чужой
Свой — чужой

Сотрудника уголовного розыска Валерия Штукина внедряют в структуру бывшего криминального авторитета, а ныне крупного бизнесмена Юнгерова. Тот, в свою очередь, направляет на работу в милицию Егора Якушева, парня, которого воспитал, как сына. С этого момента судьбы двух молодых людей начинают стягиваться в тугой узел, развязать который практически невозможно…Для Штукина юнгеровская система постепенно становится более своей, чем родная милицейская…Егор Якушев успешно служит в уголовном розыске.Однако между молодыми людьми вспыхивает конфликт…* * *«Со времени написания романа "Свой — Чужой" минуло полтора десятка лет. За эти годы изменилось очень многое — и в стране, и в мире, и в нас самих. Тем не менее этот роман нельзя назвать устаревшим. Конечно, само Время, в котором разворачиваются события, уже можно отнести к ушедшей натуре, но не оно было первой производной творческого замысла. Эти романы прежде всего о людях, о человеческих взаимоотношениях и нравственном выборе."Свой — Чужой" — это история про то, как заканчивается история "Бандитского Петербурга". Это время умирания недолгой (и слава Богу!) эпохи, когда правили бал главари ОПГ и те сотрудники милиции, которые мало чем от этих главарей отличались. Это история о столкновении двух идеологий, о том, как трудно порой отличить "своих" от "чужих", о том, что в нашей национальной ментальности свой или чужой подчас важнее, чем правда-неправда.А еще "Свой — Чужой" — это печальный роман о невероятном, "арктическом" одиночестве».Андрей Константинов

Евгений Александрович Вышенков , Андрей Константинов , Александр Андреевич Проханов

Криминальный детектив / Публицистика