Читаем Останусь твоей полностью

— Местные называют это место Серым камнем, — сделав себе точно такой же бутерброд, сказал Рус. – Когда-то это было немецко-итальянское поселение. На картах оно не всегда обозначено.

Я откусила сыр, оторвала кусочек булочки. Бутерброд, сделанный Русом, был толстым, и я боялась показаться смешной, кусая его.

Что изменилось от того, что я узнала, где мы? По большому счёту, ничего. Но я хотя бы перестала чувствовать себя так, будто нахожусь в невесомости, так, будто от моего мнения ничего не зависит. Неразумно, и всё-таки. Отпила ещё немного глинтвейна.

— Брось ты эти манеры, — когда я хотела отломить булочку снова, резко выговорил Рус. – Кусай.

Я замялась, но всё-таки впилась в хлеб зубами. Придержала пальцами ломоть сыра, вытерла уголок губ.

— Ева, — позвал Руслан.

Я вскинула голову, ожидая насмешек. Но наткнулась на его пристальный и очень серьёзный взгляд. Ни намёка на улыбку или ухмылку. Пусть даже пронизанную пренебрежением.

— Ты готова стать моей женой? – спросил он негромко. – Не просто носить кольцо, а в самом деле стать моей женой?

Я так и замерла с надкусанным бутербродом. Сыр, съехав, шлёпнулся на тарелку предо мной, а я сидела, чувствуя вкус молока на губах, запах пряного вина, тепло кружки и взгляд Руслана. Взгляд, чернотой проникающий в мою сущность.

— С чего такая честь? – я всё-таки смогла взять себя в руки. Старалась казаться непринуждённой, хотя внутри всё так и колотилось.

Первое оцепенение сменилось непониманием. Показывать ему, насколько сильно взволновали меня его слова, я не хотела, но от желания моего мало что зависело. Подцепив пальцами сыр, я вернула его на ржаную булочку и прямо посмотрела на Руслана. Вопрос мой так и висел между нами в воздухе.

— Если отделаться от тебя всё равно не получится, — немного помолчав, всё-таки заговорил он, — мне подумалось… Чёрт подери, так я буду хотя бы знать, какого дьявола вожусь с тобой.

Фыркнув, я отложила бутерброд на тарелку и, взяв стакан с глинтвейном обеими руками, тоже откинулась на спинку стула. Потягивая тёплое вино, рассматривала Руса.

— Мало походит на признание в любви.

— Главное, чтобы достаточно походило на предложение узаконить кольцо, которое ты таскаешь на пальце. Так что скажешь?

Разумнее всего было бы послать его к чёрту. Нет. Разумнее всего было бы уехать сразу же после того, как я отдала ему ключи. Ещё разумнее – вообще не приезжать в Грат.

Достав из стакана дольку апельсина, я съела пропитанную вином мякоть и отложила корочку на тарелку. Опять посмотрела Русу в глаза. Тьма сгустилась. Тьма его взгляда, тьма, которая бежала в моей крови с того самого мига, как я впервые увидела его. Как в липнущем к бёдрам платье уселась на сиденье его машины.

— Разве для тебя важны формальности? – спросила я тихо. Теперь уже без язвительности, без попытки держаться с ним на равных.

— Нет, — сидя друг напротив друга, мы смотрели друг другу в глаза, ведя взглядами диалог, невозможный в словах. – Но, — линия жёсткого рта изогнулась, уголок дёрнулся. – Белое платье, цветы… Как насчёт роз? Ты любишь белые розы, Ева?

— Лучше алые, — на этот раз достала яблоко. Такое же тёплое и душистое, как апельсин. С утра я не позавтракала и теперь чувствовала себя немного опьяневшей и оттого смелой даже больше, чем могло бы быть без вина.

— Тогда красные, — новая сдержанная усмешка. – Пригласишь подруг, если захочешь.

Я тихонько засмеялась. Сдавленно, сипловато. Уронила голову на ладони и, накрыв лицо, со стоном помотала ею. Не была бы я уверена в обратном, подумала бы, что это мне снится.

Порывисто выдохнула и, распрямившись, поймала на себе его взгляд. Всё такой же тяжёлый, гнетущий и тёмный. Как будто… ему не было всё равно. Ещё одна долька апельсина. Ему действительно не было всё равно – я поняла это по тому, как надулась венка на его виске, как напряглись сухожилия.

— Хочу, — сказала я тихо и просто.

Заткнутая подальше гордость зашипела, хлестнула колючим хвостом по самолюбию, но я не позволила ей разгуляться. Потому что большего, чем Руслан сказал, большего, чем он предложил, ждать не стоило. Нырнуть с головой в его темноту – вот и всё, что мне оставалось. Да я и так уже сделала это.

— Давид, — гаркнул Руслан, только слегка повернувшись в сторону подсобок и опять устремил взгляд на меня.

Я чувствовала, как пылают щёки, как отбивает удары сердце. Подтянула к себе кофе и собрала губами ещё не осевшую пенку. Кофе был таким же божественным, как и всё остальное. Если эта Франческа реальна, она не женщина – ведьма.

— Чего тебе? – осведомился выглянувший из коридорчика Седой. – Если ты насчёт колбасок…

— Колбаски никуда от меня не денутся. Принеси нам ещё два глинтвейна, — отозвался Рус, по-прежнему глядя на меня, и только потом посмотрел на хозяина. – Эта женщина только что согласилась быть со мной до самого смертного одра.

— Вообще-то, я согласилась официально стать твоей женой, — вставила я, не сумев сдержать лёгкую улыбку.

— Одна и та же хренотень, — ответил вместо Руса Давид. Теперь я удостоилась куда более пристального внимания.