Недолго думая, на Тоболях отрядили разведку, чтобы прощупать настроение якутов и их готовность к сопротивлению. Несколько крепких мужиков с «наганами» за пазухой отправились туда якобы за молоком и сметаной. Когда фляги наполнились сметаной прямо из сепаратора и заведующий фермой косоглазый Прокофий назвал цену, вместо денег один из «покупателей» приставил ему ствол ко лбу, а остальные шустро потащили фляги к берегу. Но погрузить их на лодки не успели, потому что вокруг засвистели пули. Старатели побросали фляги и, заведя моторы, рванули восвояси. Лишь один из них попробовал отстреливаться, но тут же схлопотал пулю в грудь и упал на дно лодки. Довезти его до Хатагай-Хаи живым не удалось. Никто так и не понял, откуда взялись нападавшие, заметили только, что стреляли из карабинов какие-то пацаны.

Гибель своего приятеля Хлуднев использовал для разжигания страстей. Погибшему устроили пышные похороны с торжественными поминками, на которых Михаил Леонидович произнес зажигательную программную речь.

– Гриша погиб за общее дело! – вещал он, держа в руке стакан с самогоном. – Но те, кто убил его, пожалеют об этом! Узкоглазые думают, если у них есть карабины, то они хозяева положения? Хрен бы они угадали! У нас полный склад взрывчатки, и мы разнесем весь их поганый поселок! Как только встанет река, мы доберемся до них, но теперь будем действовать умнее. Мы захватим Тоболях, и у нас не будет никаких проблем со жратвой. Я знаю, как это сделать! А потом и до прииска доберемся. Что мы, не справимся с этими гребаными красноармейскими? Да, их больше, но кто они против нас? Говно! Потому что мы вместе! Мы – сила! Вы ведь знаете, как приисковые к нам относятся! Да они нас за людей не считают, бичами называют! Думают, что если у них у каждого баба под боком да телевизор с холодильником в квартире, то они могут себя выше нас ставить? Болт им в рыло! Мы им покажем, кто чего стоит!

К удивлению Портнова, эти бредни не встретили возражений даже от самых спокойных и уравновешенных старателей. Казалось, что Мишка Хлуднев загипнотизировал всех своим красноречием. Взбодренные самогоном мужики только что «ура» не кричали, забыв, что пьют, в общем-то, на поминках. Только Бестужев тихонько сидел в углу со стаканом кваса, который мастерски готовила Хавронья, и отсутствующим взглядом посматривал на раскрасневшихся гомонящих старателей, готовых немедленно выступить походом на любого врага.

А вот у Портнова не хватило ума промолчать, может быть, потому, что он сам хлебнул добрый стакан. Выбравшись на видное место, он принялся обличать Хлуднева, понося его последними словами и уговаривая старателей не слушать провокатора. А когда понял, какую сморозил глупость, было уже поздно. Мишка подал знак, и через несколько секунд старик уже лежал на полу в центре круга озверевших пристебаев, охаживавших его ногами. Наверное, его забили бы насмерть, если бы не Артем, которому каким-то чудом удалось вытащить Портнова из столовой.

Кое-как придя в себя, Портнов распрощался с Бестужевым, уселся в лодку и, воспользовавшись тем, что убивавшие его блатные остались гулять на поминках, погнал ее на Красноармеец. Звал он туда и Артема, но тот сказал, что останется на какое-то время, потому что нужно сорвать агрессивные планы Хлуднева или хотя бы попытаться сделать это.

Услышав рассказ старика, директор надолго задумался. В том, что произошло на Хатагай-Хае, была немалая доля и его вины. Считая, что ему хватит забот в своем поселке, он оставил артель без внимания, решил, что здоровые мужики сами смогут выжить, и старался не думать о находящихся под боком старателях, оставшихся вдруг без железной руки председателя. Именно из-за этого артель превратилась в мину замедленного действия, готовую рвануть в любой момент. Но если о проблеме не думаешь, она от этого не перестает существовать, и теперь добавилась новая головная боль. Одно хорошо – у старателей остался союзник, незнакомый Незванову Бестужев. Но как с ним связаться? Оставалось ждать, что он как-то проявится сам.

Глава 5

Неудачные переговоры

Макушки невысоких сопок по берегам были уже покрыты снегом, а возвышающиеся вдали вершины горного хребта сверкали на солнце, заснеженные от верха до самой подошвы. По реке тянул ледяной ветерок, и четверо переговорщиков совсем не жалели, что прихватили теплые овчинные полушубки. Вел катер Валера Седых, лучше всех знающий фарватер, остальные сидели, спрятав носы в поднятые воротники. Хатагай-Хаю прошли без остановки, а через несколько километров Валера непроизвольно крепче сжал румпель – именно в этом месте в июне они с друзьями впервые столкнулись с какой-то чертовщиной, что раз за разом разворачивала их катер, не давая прорваться к Тоболяху. Он даже запомнил нависший над рекой утес, напротив которого течение меняло направление, а может быть, весь мир переворачивался вокруг оси, кто там разберет?