– Да потому, что ясновидение – это не ложка, которой можно безнаказанно черпать из котла жизненных благ, а обоюдоострый нож. Я играю им с большим или меньшим успехом, но всегда с огромным риском для себя. Очень скоро вы убедитесь в этом сами, – она обвела присутствующих странным, невидящим взглядом. – Предугадываю с вашей стороны законный вопрос: а чем ты докажешь свои уникальные способности? Увы, сейчас я не могу этого сделать по многим причинам, в том числе и этическим. Нельзя гадать самому себе, нельзя гадать родственникам, нельзя гадать ближайшим друзьям.

– А разве мы уже сдружились? – усомнилась Людочка.

– Нет, и такое вряд ли когда случится. Но сейчас мы связаны общим делом, непредсказуемым и опасным. Что будет, если я вдруг нагадаю кому-нибудь из вас скорую смерть?

Вопрос этот повис в воздухе, словно шаровая молния, которая одновременно и притягивает, и страшит.

– То-то и оно! – горько усмехнулась Валя-Эргида. – Поэтому не будем зря испытывать судьбу. Слово гадалки – это ещё не приговор, а лишь один из вариантов возможного развития событий. Его можно предупредить, но где гарантия того, что это не обернётся новой бедой?

Треск дверного звонка заставил всех вздрогнуть.

Цимбаларь метнулся за ширму, Людочка поспешила на кухню, Валя-Эргида заняла место за рабочим столом, заваленным разнообразными атрибутами её сомнительного ремесла, а Кондаков, расправив несуществующую бороду, широко распахнул дверь.

– Добро пожаловать!

Глава 5

Западня для бешеной собаки

За дверью стояла давешняя старушка. К груди она прижимала клеёнчатую сумку, из которой раздавалось злобное мяуканье.

– Ещё раз здравствуйте, – сказала старушка, подозрительно заглядывая внутрь квартиры. – Это опять я. Обегала все окрестности, а помощи так и не дождалась. Вся надежда на вас… Как там твоя хозяйка? Вышла из астрала?

– Давно вышла, – сдержанно ответил Кондаков. – Да только она людей пользует, а не скотину.

– Сам ты скотина! – Оказывается, старушка была благообразной только с виду. – У моей Дианки медалей больше, чем у всей твоей родни!

Кондаков хотел было гордо заявить, что в его родне числятся два академика и один маршал, да и сам он не лыком шит, но этому помешал властный голос Вали-Эргиды, раздавшийся из гостиной:

– Старче, пропусти посетительницу! Я помогаю всем божьим тварям, оказавшимся в беде.

Назад старушка вышла буквально через пять минут, причём с умильной улыбочкой на лице.

– Оказывается, никакой порчи на моей Дианке нет, – охотно объяснила она Кондакову. – Просто кошечка подхватила глистов. Вот они её и мучают. Побегу в ветеринарную аптеку!

– И себе лекарства попроси, – вдогонку ей посоветовал Кондаков. – Только не от кошачьих глистов, а от бычьих.

– Лиха беда начало, – промолвил за ширмой Цимбаларь.

И оказался прав.

Посетители пошли косяком, правда, каждый второй или третий представлял собой официальное лицо – налоговый инспектор, санитарный врач, агент госстраха, строительно-архитектурный надзор, экологическая служба, пожарный.

Хорошо ещё, что все документы, относящиеся к лицензированию подобного рода деятельности – как подлинные, так и липовые, – находились в полном ажуре. Тем не менее каждый народный слуга унёс в клюве от трёх до десяти тысяч рублей, а некоторым к тому же пришлось ещё бесплатно погадать. Убыточная получалась коммерция!

Основную массу клиентов, явившихся к дипломированной чародейке по собственной надобности, составляли женщины, хоть и разного возраста, но сплошь одинокие, что позволяло им надеяться на скидку.

Валя-Эргида обращалась с ними так ловко и деликатно, что все без исключения – и брошенная мужем жена, и оставшаяся без работы учительница, и страдающая от мужской невнимательности домохозяйка, и секретарша, которой, наоборот, опостылели постоянные домогательства сослуживцев, и бабушка, желающая отыскать пропавшего без вести внука, и больная СПИДом проститутка – уходили от неё с просветлёнными лицами.

По всему выходило, что всяческие колдуны и гадалки заменили в нашей стране последователей Фрейда и Юнга – психоаналитиков, так и не прижившихся на неблагодарной российской почве, в равной мере отравленной бациллами антисемитизма, косности и легковерия.

Сидевший за ширмой Цимбаларь не переставал удивляться той лёгкости, с которой эта в общем-то ничем не примечательная на вид девица меняла свои многочисленные личины. Ведь за какой-то совершенно ничтожный промежуток времени он знал её и грозной жрицей сатанинской секты, и непритязательной продавщицей секс-шопа, и шаловливой гостьей, с удовольствием разыгрывающей хозяев, и мудрой волшебницей, посвящённой во все тайны бытия.

С такой особой нужно было держаться настороже. Не в пример отморозку Стелькину, внутренний потенциал у неё был – ого-го! Причём эта дарованная свыше энергия с одинаковой лёгкостью могла употребляться как в созидательных, так и в деструктивных целях.