Читаем Особенные. Элька 3 полностью

В связи с этим пришло бабуле еще одно письмецо, от давно позабытых родственников. Вспомнили, родимые! Не поздновато ли? У меня, оказывается еще прадедушка и прабабушка имеются. И вполне себе живые. Представьте мое потрясение. Впору собственное семейное древо рисовать. Ветвей наберется не счесть. А, учитывая то, что, предположительно, в основании династии темный принимал непосредственное участие, светлым данное семейство можно назвать крайне условно.

Пока непонятно, то ли они к нам пожалуют, то ли мы к ним. И, что удивительно, они жаждут задушить в родственных объятиях не только меня и бабушку, но и папу с мамой.

— И что ты намерена делать? — спросила я, услышав потрясающую воображение новость.

— Пока не знаю, — вздохнула бабушка и как-то осунулась даже. Мгновенно из могущественной женщины превратилась в обиженную девочку, которую когда-то выгнали из дома за любовь к человеку.

Да, дела! Так, о чем я там вещала? Ах, да. О бабушкиной проповеди, тьфу, отповеди. Закончилась она банально: «Никаких темных». Ни в жизни, ни в друзьях, а главное:

— Чтобы я обоих Егоровых рядом с тобой больше не видела.

— Бабуль, а Диреев тебе чем не угодил?

— Твой Диреев некомпетентен, — выдала бабушка.

Ну, с этим я готова поспорить. По мне, так он во всем компетентен. И в работе, и в чувствах. Прекрасно умеет, и запугивать, и допрашивать, и выводить из себя. И любить он тоже умеет. Я скучаю по нему. Очень. А еще:

— Бабуль, а ты не забыла…

Я взяла в руки свой второй расплавленный сотовый и потрясла перед ее носом.

— Без Диреева боюсь, очень скоро от твоей внучки останутся одни головешки. Или от нашей квартиры. Это уж как повезет.

— А тебя, как я посмотрю, вся эта ситуация забавляет? — уперла руки в бока бабуля.

— Ага, я прямо в восторге, — скривилась я. — Мало того, что техника летит, стоит только к ней на метр подойти, так еще волосы… бабуль, ты только глянь на мои волосы. Во что они превратились?

В мочалку, вот во что. Техника искрит, бьет меня током, волосы электризуются, и хожу я по дому, как дикообраз. Родители решили, что у меня новый бзик, и я панк. Ирокеза мне еще на башке не хватало.

— Твоя сила, милая, напрямую с эмоциями связана, а у тебя с ними полный раздрай, — ответила на мою пламенную речь бабуля.

— Так кто ж спорит, бабуль?

Я же в этом не виновата. Не каждый день спасаешь жизнь бывшему, а потом выясняешь, что он вроде как тебя любит, не каждый день узнаешь, что твой бывший репетитор и бывший парень, может дважды бывший. Вот такой каламбур. И не каждый день тебе маньяки темные цветы присылают. И что мне со всем этим делать? Как тут силушку-то контролировать?

И все же, кажется, бабуля поняла, что я хотела сказать. И обещала подумать над моей проблемой. Я тоже думала. До сих пор сижу и думаю.

— Да что же это такое-то!

У-у-у! Сгорел! Ноут мой сгорел. Мигнул, моргнул, током шибанул и сдох.

Чертовы силы! Я вас… я от вас… просто нет слов. И прическа! Мои волосы! У-у-у. Сейчас я буду реветь. Ну, что за жизнь-то такая?

После часовых отмоканий в ванне и душевных терзаний, решилась выползти на кухню. Родители ушли на работу, Женька второй день в школу ходит. Остались только я и три магических хранителя. Дядюшка Петр, Крыс и Изя. Это сестра так своего хранителя обозвала. Вычитала в какой-то фэнтезийной книжке. Ха, у нее тоже с настоящим именем проблемы. Значит, я не такая тупая, как хотел показать мой Румпельс… штиль…хрен… Тьфу! Румпельш… А-а-а! Крыс, короче.

— Элечка, ты будешь оладушки?

— Не откажусь.

Вот, хоть кто-то обо мне заботится. Подкармливает. Бережет, волосы приглаживает. Не то, что некоторые.

— У вас внеплановое собрание? — спросила я, заметив надутого Крыса и, не менее надутого, Изю. И чего они не поделили?

Крыс тут же и рассказал. Оказывается, ему имя свое не нравится.

— Почему у этого нормальное имя, а у меня какой-то Крыс. А я, между прочим, кот. Кот!

Кот, кот. А ведет себя, как крыс. Шкурка поменялась, а внутри, какой был, такой и остался.

— Ну, хочешь, я тебя Васькой звать буду? Или Барсиком, — предложила я в ответ на вопли. Обиделся.

А Изя тут же не замедлил ко мне поближе подобраться. Так Крыс заметил и чуть лапой его не прихлопнул.

— Эй, чего лапы тянешь к чужому добру?

О, как! Я теперь еще и крысиное добро. Жесть.

— Так если тебе не надо, я заберу. Мне Элечка очень нравится.

— Самому надо, — выдал Крыс и плюхнулся ко мне на колени.

— Ни фига себе ты отжирел, — крякнула я. — И это за четыре дня?

— Ну, так заняться мне нечем. Ты, м-р-р, меня больше не развлекаешь. Заскучал я.

— Шутить изволите, батенька? А кто мне всю плешь проел о моем последнем приключении?

— Я поменял свое мнение. Эль, ну, правда, когда мы уже на улицу выйдем? Скучно дома-то.

— А прожаренной тушкой тебе ходить не хочется, нет?

По-видимому, не хочется. Вот и мне тоже.