Читаем Основатели полностью

— Подумайте, Байта, поработайте головой. Хари Селдон знал, что его психоистория оперировала вероятностями, а не определенностями. Всегда существовала вероятность ошибки, и с течением времени она росла в геометрической прогрессии. Естественно предположить, что Селдон попытается защититься от ошибки. Наш Фонд, грубо говоря, силен физически. Он способен бороться оружием против оружия, однако, он оказался бессильным против психической атаки со стороны мутанта Мула.

— Ее должны отразить психологи Второго Фонда, — радостно догадалась Байта.

— Да, да, да! Правильно!

— Однако, они еще ничего не предприняли.

— Откуда вы это знаете?

— Я этого не знаю, — подумав, ответила Байта. — А вы видите признаки того, что они действуют?

— Нет. Я еще очень многого не знаю. Второй Фонд, как и наш, не был основан в готовом виде. Мы прошли долгий путь развития, постепенно набирая силу. Кто знает, в какой стадии развития находится сейчас Второй Фонд? Хватит ли у психологов сил, чтобы справиться с Мулом? Осознают ли они опасность? Есть ли у них достойный предводитель?

— Если Второй Фонд живет по плану Селдона, он обязательно должен победить Мула.

— Ах! Вы опять! — Мис поморщился. — Повторяю, что Второй Фонд устроен сложнее нашего. На несколько порядков сложнее, и тем больше для него вероятность ошибки. Если Второй Фонд не победит Мула — дело плохо. Это будет знаменовать конец человечества как такового.

— Нет.

— Да. Потомки Мула могут унаследовать его психические способности. Тогда Гомо сапиенс не выдержит конкуренции с новым видом. Новый вид займет главенствующее положение, а гомо сапиенс превратится в низшую расу. Разве не так?

— Так.

— Даже если Мул не станет родоначальником биологического вида, он станет правителем новой империи. Она погибнет с его смертью, и все будет так же, как было до его появления, но не будет Фондов, вокруг которых, по плану Селдона, должна возродиться новая, здоровая, империя. Это означает тысячи и тысячи лет варварства.

— Что же делать? Мы можем предупредить Второй Фонд?

— Мы должны это сделать, но как? У нас нет возможности.

— Почему?

— Я не знаю, где находится Второй Фонд. Говорится, что «в противоположном конце Галактики», а там — миллионы миров.

— Неужели здесь, — Байта кивнула на стол, заваленный пленками, — ничего нет?

— Нет, вернее, я не могу найти. Наверное, не зря Селдон его так запрятал. Это что-то значит, — на лице Миса появилось озадаченное выражение. — Знаете, что: мне пора работать. Оставьте меня. У меня мало времени.

Он отвернулся к проектору, раздраженный, с нахмуренными бровями. Послышались легкие шаги Магнифико.

— Твой муж уже дома, госпожа, — сказал он, входя.

Эблинг Мис не заметил прихода шута: он был поглощен чтением.

Вечером Торан, выслушав рассказ Байты, спросил:

— Ты считаешь, что он прав, Бай? Он не… — Торан замялся.

— Прав, Тори. Да, он нездоров. Он переменился, похудел, не узнает нас, забывает, о чем говорил минуту назад — все это так. Но ты послушай, как он говорит о Муле, о Втором Фонде — о том, над чем он работает. Его мысли становятся ясными, как небо в открытом космосе. Он знает, о чем говорит. В этом ему можно верить.

— Значит, есть какая-то надежда, — это был полувопрос.

— Н… не знаю. Не поняла: может быть, есть, а, может быть, нет. На всякий случай буду носить с собой бластер, — говоря, она играла оружием. — Мало ли что может случиться.

— Что?

— Ничего, — истерически засмеялась Байта. — Просто я сошла с ума. Как и Эблинг Мис.

А Эблингу Мису оставалось жить семь дней, и эти семь дней незаметно прошли один за другим.

Торан все это время был словно в полусне. Его околдовали весеннее тепло и царящая в пустынном университете тишина. Торану казалось, что жизнь остановилась и вся Галактика погрузилась в спячку.

Мис был как неведомая планета. Он с головой ушел в книги и не сообщал, как движется работа. Никого к себе не подпускал, кроме Магнифико. Только от Магнифико, непривычно тихого и задумчивого, можно было узнать, что Мис еще существует.

Все больше уходила в себя Байта. От ее прежней живости не осталось и следа, уверенность в себе поколебалась. Она постоянно искала уединения, постоянно была поглощена мрачными мыслями, а однажды Торан застал ее с бластером в руках.

Она поспешно отложила оружие и через силу улыбнулась.

— Что ты с ним делала, Бай?

— Держала. Это преступление?

— Ты когда-нибудь снесешь себе голову.

— Ну и снесу! Невелика потеря!

Опыт семейной жизни показывал Торану, что спорить с женщиной бесполезно, особенно, когда она в таком настроении. Он пожал плечами и ушел.

В последний день к ним в комнату вбежал запыхавшийся Магнифико. В испуге он хватал их за руки.

— Вас зовет ученый доктор! Ему нездоровится!

Ему действительно нездоровилось. Он лежал в постели, широко раскрыв неестественно блестящие глаза. Он был грязен и неузнаваем.

— Эблинг! — вскрикнула Байта.

— Дайте мне сказать, — прохрипел он, с усилием опираясь на локоть. — Дайте сказать. Я закончил работу и хочу передать ее вам. Я не делал записей, редкие черновики я уничтожил. Кроме вас, никто не должен этого знать. Надейтесь лишь на свою память.