Читаем Основатели полностью

Если капитан Притчер и подумал что-то в этом роде, остановившись на почтительном расстоянии от стола, то его суровые черты не выдали мыслей. Капитан не стал топтаться или кашлять, чтобы привлечь к себе внимание, он терпеливо ждал. Наконец, трудолюбивое перо поставило последнюю заметку на полях, страница переместилась из одной стопки в другую, и мэр поднял к посетителю худое лицо.

Чтобы случайно не нарушить расположение предметов на столе, мэр сцепил руки в замок.

— Капитан Хан Притчер из службы информации, — произнес мэр вместо приветствия, как того требовал протокол.

Капитан Притчер, также в строгом соответствии с протоколом, преклонил колено чуть не до пола, склонил голову и оставался в таком положении, пока не прозвучало:

— Поднимитесь, капитан Притчер.

Мэр заговорил тепло и сочувственно:

— Вы пришли, капитан Притчер, чтобы обжаловать некое дисциплинарное взыскание, наложенное на вас высшим офицером. Документы, фиксирующие это событие, поступили ко мне в рабочем порядке, и, поскольку я не оставляю без внимания ни одно событие, которое происходит в Фонде, я взял на себя труд запросить более подробную информацию по вашему делу. Надеюсь, вас это не удивляет?

— Нет, ваше превосходительство, — бесстрастно ответил капитан. — Ваша справедливость вошла в пословицу.

— О, неужели? — на лице его проступило удовольствие, а контактные линзы, отражая свет, придали глазам сухой блеск.

Он принялся методично выкладывать на стол скоросшиватели с металлическими уголками. Открыв один из них, с хрустом перевернул несколько страниц, водя пальцем по строчкам.

— Передо мной ваше полное досье, капитан. Вам сорок три года, семнадцать лет вы являетесь офицером вооруженных сил. Вы родились в Лорисе, ваши родители были выходцами из Анакреона. Детскими болезнями не болели, перенесли мио… мио… так, это неважно… образование… Естественнонаучная Академия, специалист по гипердвигателям, ученая степень… м-м-м… великолепно, я вас поздравляю… в армию пришли младшим офицером в сто второй день двести девяносто третьего года Эры Основателей.

Мэр закрыл папку, бросил быстрый взгляд на посетителя и открыл другую, затем положил в рот розовый ароматный желейный шарик. Это была единственная слабость, которую он себе неохотно позволял. На его столе отсутствовала почти неизбежная мини-печь для уничтожения табачного пепла. Мэр не курил. Следовательно, не курили и посетители.

Мэр продолжал монотонным голосом читать выдержки из личного дела капитана, иногда сопровождая их невыразительными одобрительными или неодобрительными комментариями.

Наконец он вернул папки в прежнее положение, сложив их аккуратной стопкой.

— Ну что ж, капитан, — сказал мэр отрывисто, — интересно было ознакомиться с вашим досье. У вас, бесспорно, незаурядные способности и значительные заслуги. Я отметил, что при исполнении служебного долга вы были дважды ранены и получили Орден Почета за поступок, которого в рамках служебных обязанностей могли не совершать. Значения этих фактов ни в коем случае нельзя преуменьшать.

Бесстрастное лицо капитана не смягчилось. Он все так же безмолвно стоял навытяжку. Протокол требовал, чтобы подданный, удостоенный аудиенции у мэра, не садился во время аудиенции. Не выполнить это требование было невозможно: в комнате был единственный стул — под мэром. Согласно тому же протоколу, посетитель имел право говорить лишь тогда, когда ему задавали конкретный прямой вопрос.

Мэр устремил на капитана тяжелый взгляд и заговорил с металлическими нотками в голосе:

— Однако, в течение десяти лет вас не продвигали по службе. Ваши начальники неоднократно ссылаются на ваше упрямство. О вас отзываются, как о человеке, систематически нарушающем субординацию, ведущем себя непочтительно по отношению к вышестоящим, не заинтересованном в поддержании нормальных отношений с коллегами и записном смутьяне. Как вы это объясните, капитан?

— Ваше превосходительство, я поступаю так, как считаю правильным. Моя награда и раны свидетельствуют о том, что мои интересы совпадают с интересами государства.

— Ваша откровенность достойна уважения, капитан, но ваша доктрина опасна. Об этом мы еще поговорим. В частности, вас обвиняют в том, что вы трижды отказались от выполнения заданий, несмотря на приказы, подписанные моими полномочными представителями. Что вы на это скажете?

— Ваше превосходительство, задание было неактуальным. Я не мог заниматься им в критический момент, когда оставались без внимания более важные дела.

— Кто вам сказал, что дела, о которых вы говорите, более важные? Даже если так, почему вы решили, что они остаются без внимания?

— Ваше превосходительство, я в состоянии оценить ситуацию. У меня есть определенный опыт и умение ориентироваться в событиях. Это признают и мои начальники.

— Неужели вы настолько слепы, что не видите, что, присваивая себе право определять характер и направление разведывательной деятельности, вы узурпируете права руководства?

— Ваше превосходительство, я служу не начальству, а государству.