Читаем Осквернитель Соломон полностью

Все еще беспокоясь за нее, Соломон сопротивлялся, но острые ногти Хаос продолжали настойчиво впиваться в его мускулистые ягодицы. Боль в сочетании с тугим ртом и горлом девушки заставила Соломона оказаться на самой грани, почти потерять чувство реальности.

***

Сердце Хаос было готово взорваться от радости. Она разглядывала Соломона, находясь между его сильных ног, наблюдая за тем, как перекатываются мышцы его пресса, и как растекается удовольствие по его измученному лицу. Он был гораздо красивее, чем она могла себе представить, когда думала о том, как это произойдет между ними. А его вкус и запах влияли на нее так же, как и те вещества, которые она употребляла во время ритуала Осквернения. Только с ним Хаос познала намного больше самого Соломона, никак не меньше. Она все больше ощущала совершенство его мускусного аромата, вкушая его солоноватый вкус. Соломон был самым восхитительным мужчиной из всех, с кем ей довелось быть в жизни. И он отдал себя ей. Всего себя. Это побудило Хаос сделать все настолько же идеально, не уступая тому, насколько идеальным был Соломон, даря ей удовольствие.

И вынуждать Соломона вбиваться своим мужским достоинством глубоко в ее рот - это было одной из тех вещей, в которых она была хороша. О, Боже, этот мужчина был великолепен. Он держался с такой стойкостью, что взгляд притягивали скованные напряжением широкие плечи, а мышцы его шеи восхитительно выступили, когда он запрокинул голову в кульминации. Жесткие линии его челюсти и глубокие гортанные звуки, которые иногда походили на рычание, - вот что было поистине совершенством.

Девушка заставила его заниматься любовью с ее ртом, заставила его сделать это быстро, когда увидела, каким удовольствием это было для Соломона. Удерживая себя на локтях, Соломон наблюдал за Хаос, а его рот оставался открытым, обнажая зубы и выпуская с шипением воздух между стонами. Она осознавала, что помогла ему освободиться. Ее план продвигаться медленно и осторожно полетел к чертям, она не могла отказать Соломону в том экстазе, о котором он молил. И он все еще продолжал умолять.

- Не останавливайся, - задыхаясь, произнес он. - Блять, - донесся его шепот.

Хаос слышала это слово и раньше, но оно ей никогда не нравилось в этом контексте. Пока его не произнес Соломон. Теперь она хотела услышать от него намного больше. Громче. Жестче. С этим свирепым выражением на его лице, с этим взглядом, который демонстрировал, что он был краю пропасти и готов сорваться. Для него это было удовольствием. Для нее же – неистовым чувством удовлетворения.

Хаос легонько впилась кончиками ногтей в чувствительную кожу под его стволом.

Из его рта тут же вырвался резкий выдох, и он прогрохотал:

- Блять, да.

Она простонала в его плоть, чего раньше никогда не делала, и слегка прижала большой палец к тому месту, касание к которому нравилось некоторым мужчинам в процессе получения удовольствия. Его руки взметнулись крепко вцепились, обхватывая ее голову, а бедра Соломона резко взбрыкнули.

- Хаос... красавица, - задыхался он.

Она прижала свой палец чуть сильнее, и семя Соломона выстрелило горячей струей ей в рот и растеклось по горлу. Хаос не могла оторвать свой взгляд от мужчины, она должна была видеть, как он испытал с ней свой первый оргазм. Святые небеса, она не видела ничего более восхитительного и прекрасного. Вены на его шее вздулись, когда Соломон зарычал от удовольствия, его пальцы, с каждым содроганием тела, все крепче сжимались в напряжении.

Лежа на спине, Соломон жадно хватал ртом воздух, а Хаос торопливо поднялась, скользя по его телу, и легла на него. Она приложила ухо к его мускулистой груди, которая интенсивно вздымалась, и с улыбкой слушала удары бешено колотящегося сердца. Она сделала это. Соломон притянул ее ближе и, обхватив ладонями лицо девушки, горячо поцеловал ее. Она была в шоке. Мужчины никогда не хотели иметь ничего общего с ней после этого. Но он жадно целовал ее, облизывая ее сладкие губы, посасывая их с таким же напором, с каким она только что дарила удовольствие ему.

- Я сделала все хорошо?

Вопрос слетел с ее губ прямо в его изголодавшийся рот.

Не прерывая ошеломительный поцелуй, Соломон перевернул Хаос на спину.

- Ты свела меня с ума, - прошептал он в ответ, прежде чем отстраниться и погладить ее опухшие губы пальцами. - Эти губы, - сказал он, - принадлежат мне.

Покачивая головой, Соломон позволил словам, которые рвались из него, слететь с губ:

- Я не стану делиться ими или какой-нибудь другой частью тебя. Никогда. Я тот еще собственник.

Он лизал и посасывал губы Хаос, заставляя ее терять голову.

- Ты знаешь, что это означает? Ты понимаешь меня?

Хаос не до конца понимала, что он имел в виду, поэтому не могла дать ответ.

Внезапно мужчина остановился, всматриваясь в нее в течение нескольких долгих минут, а затем его взгляд ожесточился и стал серьезным.

- Это значит, что ты принадлежишь мне. Никому другому. Ни твоему брату, ни твоему отцу, ни твоей матери, ни твоему дяде. И даже не Мастеру. Мне. Только мне. Всегда и навечно.