Читаем Осквернитель Соломон полностью

- Да, конечно, - сказал Соломон. - Ты проспала десять часов подряд. Последний прием медикаментов, должно быть, дал тебе передышку. Я сниму бинты после того, как ты попьешь.

Да, только после того, как она попьет. Болезненно сглатывая, ощущая, насколько сильно садним горло, она опустила руки. Соломон приподнял ее голову и помог попить, вкус напитка был довольно странным.

- Сожалею, но придется попробовать моего травяного отвара для улучшения самочувствия.  Должно помочь с болью и отеком. И он определенно работает: припухлость на губах уменьшилась почти вдвое.

Теперь она все вспомнила. Заключительная подготовка, заключительный этап, избиение. Это был не просто кошмар, все было реально. Но сейчас Хаос была в порядке. Она была далеко от того места, не на Четвертом Этаже. Хаос не назвала бы себя слабой, но это место вселяло в нее настоящий ужас. И дело было не в пытках, дело было в самом месте. Воздух там был густой, насыщенный неочищенными злыми душами.

Боже, она, должно быть, ужасно выглядела. Хаос попыталась припомнить, почему ее горло саднило гораздо сильнее, чем раньше. Язык словно распух и огрубел. Хаос мысленно оценила свое состояние, и тут же всплыли воспоминания о той мучительной боли, в которой она пребывала.

- Как ты себя чувствуешь? По шкале от одного до десяти, десять будет «потрясно».

Хаос вспомнила, как Соломон уже спрашивал ее об этом. Она чувствовала себя, пожалуй, на...

- Четыре.

Соломон испустил вздох, полный облегчения.

- Звучит намного лучше, чем один или два. Благодарю тебя, Боже.

Девушка повернула к нему голову, и он начал разматывать бинты. Он страстно благодарил Бога за удачу, что означало, он молился за нее. Эти странные чувства, вызванные его голосом, не позволили ей усомниться в этом. Чувства столь чуждые ей и оттого отталкивающие.

Боль ударила в глаза, когда он, наконец, снял последний бинт с кожи ее век.

- Постарайся не двигаться и держи глаза закрытыми, хотя бы недолго.

- Ты врач? - изумленно спросила Хаос, повернув нос на запах еды.

При мысли о вкусном обеде ее желудок тут же ожил.

- Не совсем так. Но у меня есть небольшой опыт. Я прошел пару курсов по кинезиологии, вот и все.

- Это что, еда так пахнет?

- Да! Ты голодна?

Хаос поспешно кивнула, казалось, она умрет, если не поест сию же секунду.

- Еда уже на подходе. Дай мне пару минут, я подогрею обед.

Пока Соломон о чем-то болтал в процессе готовки, Хаос сосредоточилась на том, чтобы заставить свои глаза видеть и фокусироваться. Наконец, она набралась смелости и открыла их, испустив бесшумный вздох триумфа. Ее череп пронзила острая и резкая боль, но она не остановилась, ей нужно было видеть. Ей нужно было, наконец, увидеть, где она находилась.

Нет. Ей нужно было, наконец, увидеть самого Соломона.

- Постарайся не перенапрягаться, - окликнул он через комнату.

- Надоело быть слепой, - прошептала Хаос, изо всех сил стараясь сосредоточиться и медленно осмотреться.

Комната казалась довольно большой. Преобладающие цвета в интерьере можно было назвать теплыми. Она проследила взглядом за его силуэтом, когда Соломон направился к ней, и ее тело отозвалось напряжением. Хаос пристально разглядывала своего спасителя, когда он занял место у кровати рядом с ней, зрение казалось размытым, затем, наконец, сфокусировалось, а потом все опять поплыло у нее перед глазами.

- Постарайся не моргать слишком часто, - предупредил он, опасаясь, что она недостаточно готова для такой нагрузки.

Когда перед взором Хаос предстала ясная картина, ее глаза не желали слушаться. Хаос не ожидала, что ахнет от неожиданности... она и представить не могла, что этот чарующий голос принадлежит именно этому молодому человеку. Какое противоречие. Дело было не в его габаритах, которые определенно удивили ее — мужчина среднего телосложения, которому определенно соответствовал его голос — дело было в его красоте.

- Не то, чего ты ожидала? - спросил Соломон, опустив глаза к тарелке, в которой помешивал суп.

- Я… никогда не видела...

- Такого беспорядка? - мужчина усмехнулся своим бархатным голосом, и этот звук медленно распространился теплом по ее коже.

- Такой красоты, - поправила его Хаос, не слишком беспокоясь, что термин подобран не к месту.

По комнате разнесся раскат смеха, который дал ей понять, что это не совсем то, что Соломон ожидал услышать, но это определенно показалось ему забавным. Хаос опешила, что он так веселился над столь значимыми вещами. Какой властью был наделен этот исключительный звук. И эти глаза. Они светились ярко-синим цветом, что напомнило ей, как переливалось стекло специальных бабушкиных кувшинов для масла, когда на них падали солнечные лучи. Хаос всегда привлекали эти сосуды. Она представляла, что когда-нибудь у нее будет платье такое же сверкающее, как эти цветные стекла.

- Ты не шутишь, - наконец изумленно произнес Соломон, осознав искренность ее слов.

- Нет.

Хаос посчитала странным, что Соломон ей не поверил, потом вспомнила, что он просто не мог знать, что она не из тех, кто лжет. Мастер всегда учил говорить с ним откровенно и напрямую. Он не терпел обмана и прочих уловок.