– Пройдет несколько десятилетий, он станет полноценным членом своего рода, а ты станешь полноценной эльфийкой. И что будет тогда? Ты уверена, что война между нами не разразится снова? Что вы будете делать в этом случае? Да взять хотя бы сегодняшних подростков, они все мечтают только о том, как бы им убить вампира и нанести руну на свой лук. Как только они узнают о ваших встречах, в тебя начнут тыкать пальцем, а на Каина устроят охоту. Ты хочешь, чтобы его убили, а на следующее утро к нам в деревню пожаловали вампиры? – его голос становился все строже и строже, я давно не видела отца таким. – Пообещай мне, пожалуйста, что завтрашняя ваша встреча будет последней! – твердо закончил он свою речь.

Я едва сдерживала рвущиеся слезы.

– Я не могу тебе этого обещать, – едва слышно сказала я. – Извини, отец… Я понимаю, ты прав во всем, но я хочу его видеть, хочу слышать, как он говорит. Я еще никогда ничего подобного не испытывала… Если сейчас отступлюсь от него, кто может пообещать мне, что такое повторится еще раз в жизни?

– Что ж, тогда я тебе обещаю, что постараюсь не допустить ваших встреч, – тяжело вздохнув, произнес отец. – Ты знаешь мое слово.

Я действительно знала цену его слова, поэтому с тяжелым сердцем вернулась в дом и попыталась разобраться в себе. Разумом я понимала, что слова отца были продиктованы заботой о роде и обо мне, но сердцу от этого легче не становилось. Я действительно хотела видеть Каина, того времени, что мы провели вместе, мне было очень мало.

Уже засыпая, я услышала голос отца, разговаривавшего с кем-то в доме. Я прислушалась. Разговор шел обо мне. Тихонько встав, я прокралась к входу в большую комнату и замерла у порога.

– …хозяина ловушек не удалось установить, мой господин, – услышала я голос невидимого отцовского собеседника. – Все ямы были великолепно замаскированы и делались мастером. Одно можно сказать с уверенностью: ловушки ставил наш, стиль чисто эльфийский. Ни один вампир не смог бы повторить такого.

– Непонятно, – задумчиво произнес отец. – Кому понадобилось ставить немаркированные ловушки, да еще в таком странном месте? Возможно ли такое, что кто-то из наших знал о вампиреныше?

– Я скорее допущу мысль, что на вашу дочь было совершено покушение, чем предположу, что кто-то из вампиров стал предателем и начал информировать нас о делах рода, – ответил собеседник.

– Знаешь, а твоя мысль не лишена оснований, – сухо заметил отец. – Рассмотри поподробнее эту версию, но без огласки, хорошо?

– Да, мой господин.

– А что у нас относительно того, что вампир смог так близко подойти к деревне и никто даже не почувствовал его ауру? – спросил отец. – Насколько я знаю, сегодня тоже никто не смог узнать о его приближении, заметили, только когда он подошел к патрулю.

– Тут все запутано, мой господин, – ответил собеседник. – Ауру этого вампира вообще никто не чувствовал. Возможно, Повелитель умеет скрывать ауру детей в целях их безопасности.

– Хорошо, спасибо за работу, – сказал отец после секундного размышления. – Через неделю предоставь мне, пожалуйста, полный отчет о результатах работы.

– Да, мой господин, – ответил невидимый собеседник.

– А подслушивать нехорошо, – вдруг сказал отец, когда второй эльф вышел из дома.

Я подошла к нему:

– Отец, ты серьезно думаешь, что кто-то из наших мог покушаться на мою жизнь?

– Я пока ничего не думаю, доченька. Буду думать через неделю, когда появятся факты. Иди, ложись спать, тебе завтра рано вставать.

Он встал и, погладив меня по голове, куда-то ушел.

Я пошла к себе и с приятными мыслями о завтрашней встрече уснула.

Глава 5

РАДОСТЬ И ГРУСТЬ

– Вализир, я тобой недоволен, – произнес отец, когда мы вошли в замок. – Если у мальчика остается время на подобные глупости, значит, ты уделяешь ему мало внимания.

– Я исправлюсь, мой Повелитель, – ответил мастер по оружию. – В самое ближайшее время.

Кивнув ему, отец вместе с Зирой ушел к себе. Обо мне все словно забыли, за все время пути до замка мне не было сказано ни единого слова. Я думал, устроят взбучку или опять накажут, но от такого молчания становилось гораздо хуже, чем от наказаний, к которым я уже привык.

– Тарн, ты свободен, – сказал Вализир ученику.

Тот кивнул и ушел.

– Ну а тобой мы займемся послезавтра, Каин. Я жду тебя в то же время, что и обычно.

Одного взгляда на его лицо мне было достаточно, чтобы понять: грядут большие проблемы.

«Это конец, – подумал я. – Послезавтра я умру».

Еще ни разу ранее Вализир не получал неодобрения Повелителя за действия своих подопечных, поэтому я начинал серьезно опасаться за свое здоровье.

«Ладно, завтра встречусь с Ал’лилель, и можно будет умирать», – грустно подумал я и поплелся к себе.

Мысли о ней слегка развеяли мою грусть, и я начал вспоминать прошедший день.

«Какая же она все-таки красивая», – подумал я, и мне сразу захотелось сравнить ее образ с портретом матери, который висел в коридоре недалеко от моей комнаты.

Подойдя к портрету, я замер. Не зря я сначала перепутал ее с мамой, они были практически на одно лицо.