Читаем Осколки прошлого полностью

– Да, вот, ― он пнул ногой остатки пуховика, лежащие на полу. ― Они куртку того. Порезали.

В этот момент мимо прошла группа ребят и, указав на мальчика, рассмеялись. Тот в свою очередь вжал плечи в себя и постарался сделаться незаметным.

– Ну ладно. Вот, бери, ― человек протянул свою куртку.

Она была синей, с ремешками и нашивками. Явно модная и недешёвая.

– Ты чего?

– А ты? Бери давай или до дома будешь идти в одной майке?

– А ты как?

Человек пожал плечами ― для него это не было проблемой.

– А меня водитель ждёт. Что я до машины не добегу? Бери уже, не прибедняйся.

Мальчишка осторожно надел на себя куртку и благодарно улыбнулся. Он аккуратно пощупал ткань, что вызвало у человека смешок.

– Давай, иди уже.

Он испытывал совершенную радость. Просто потому, что её испытывал, без всяких причин.

Следующее воспоминание, а это были именно они, оказалось полной противоположностью первому. Пожилой мужчина, высокий, прямой, жесткий нависал над ним и был словно гора.

– О чём ты думал?

– Ему не в чем было идти домой.

– Вот в чём дело? Поэтому надо раздавать свои вещи? А ты не подумал, что эта куртка была куплена на мои деньги?

– Отец, я… Я подумал ― у меня таких курток много, а у него…

– У него свои родители есть ― пусть они и разбираются. Ты потворствуешь слабакам. Нельзя связываться со слабаками ― они будут только тормозить тебя. Их надо убирать со своего пути, ― мужчина рубанул ладонью по воздуху.

– Отец, я не согласен…

Глухой удар обрушился на него со всей яростью происходящего.

***

Человек казалось плавал в неясных картинах прошлого: они были так отчаянно знакомы, но в то же время совершенно непонятны и бессвязны.

– Отдай, ― говорил он давнишнему мальчишке. ― Ну же!

– Родители обещали сегодня купить новую и я обязательно тебе верну завтра утром. Или хочешь вечером отвезу, ― его голос дрожал, а руки сжимали злосчастную куртку.

И правда ― слабак. Вместо того, чтобы защищаться, он дрожит и молит о пощаде.

Он ударил. Просто потому, что хотел. Потому что слабаков надо убирать со своего пути. И куртку забрал, хотя у него таких ещё пять или шесть.

Слабаков надо учить.

***

– Ты чего это? ― девушка тронула человека за руку. ― Вот держи, поешь. Ты явно последние пару суток питался не самым лучшим образом.

Человек вяло взглянул на блинчики с беконом и сыром. Они действительно выглядели очень аппетитно. Каким-то образом он уже сидел за стойкой.

– Я кое-что вспомнил и это было…

– М? Расскажешь?

Он и рассказал. Неприятное чувство застряло в глотке и не давало притронуться к еде. Медди слушала его внимательно, иногда кивала, иногда с сарказмом поднимала густую бровь.

– Ты считаешь, что был прав? ― спросила она, когда человек закончил.

– Не знаю.

– Хороший ответ «не знаю». Удобный, чтобы спрятаться, ― буркнула она и пододвинула ему чашку с кофе. ― Не удивительно, что ты попал в такую передрягу. Хотя, сколько тебе было? Тринадцать?

Человек пожал плечами. Тринадцать лет ― достаточный возраст, чтобы понимать, что происходит. А сейчас ему… Сколько?

– На сколько я выгляжу?

– Ну… ― протянула Медди. ― На двадцать-двадцать пять. Ешь давай, а я позвоню шерифу Джонсу.

Она нырнула в раздаточное окошко и вытянула оттуда телефонную трубку на длинном кручёном проводе. Её разговор с шерифом был коротким, деловым, но наполненным тёплым дружественным щебетом, что обычно сопровождает старую добрую дружбу.

У него ведь должны быть друзья. Люди, которым можно позвонить. Которые ищут. Которые придут…

Придут ли? Могут ли быть у такого человека, как он, друзья?

– Я буду звать тебя Кюнтэх, пока не узнаем твоего настоящего имени. Тебе нравится?

– Пойдёт, ― кисло усмехнулся новорожденный Кюнтэх. ― Что сказал шериф?

– Что посмотрит ориентировки и заедет завтра утром. Можешь переночевать в кладовке. Надеюсь, ты не съешь весь соус чили?

– Нет… Медди, я плохой человек?

Девушка задумчиво осмотрела его и язвительно ответила:

– Возможно, но сейчас ты никто и звать тебя Кюнтэх.

До вечера в заведение так никто и не пришёл. Медди жила при кафе в маленьком домике. Она выдала Кюнтэху одеяло с подушкой и проводила в кладовку, где стоял старенький диванчик с живописными дырками на подлокотниках и спинке.

Несмотря на усталость, он не мог уснуть. Ему казалось, что в углах таятся тени и они смотрят на него обвинительно. Он сломан, вывернут наизнанку, и теперь всем и каждому видно его пустое нутро. Он не просто потерян ― он забыл.

Что он мог сделать, чтобы попасть в этот Ад? Опять кого-то обидел? Оскорбил? Избил?

Не важно, но ясно одно: он ― плохой человек.

***

То был сон, а может воспоминание, как до того. Высокий, щуплый парень широко улыбался, стоя перед тёмно-синим стареньким мерсом, из салона которого звучало “Финское танго”. Это был тот самый мальчишка, у которого порвали куртку, только старше лет на десять.

– Ну, как тебе? ― он похлопал своё приобретение по кузову.

– Ну…

– Не порш, понятное дело, но смотри какая аккуратная? А? Предыдущий хозяин за ней ухаживал. Ни ржавчинки, ни вмятинки. Салон ― как новый.

– Я мог бы тебе добавить…