Читаем Осколки полностью

Сонечка полюбила Дашу с самого первого дня пребывания в садике. Она была похожа на её бабушку, которая всё обещала приехать и не приезжала, такая же добрая и терпеливая. А ещё Даша всё знала. У неё можно было спросить про всё, что хочешь. И она никогда не кричала на детей и не обманывала, как воспитатель, которая обещала «потом», а потом опять «потом» …, и не говорила: «узнаешь, когда вырастешь».

– Софи, ты ходила в туалет? – спросила её воспитательница, когда она входила в игровую комнату.

– Я забыла нарисовать небо, – схитрила девочка и побежала к доске, на которой оставила свой рисунок. Но там уже полз по камням танк. Сонечка взяла самую толстую книжку с картинками и спряталась с ней в уголок под окошком, между двумя стойками с игрушками. Она знала, что выйти во второй раз незаметно в двери мимо Галь, у неё уже не получится. Правда отсюда не было видно часов, но девочка решила, что это не так важно, что она может подождать Дашу и снаружи, главное, чтобы воспитательница видела, что она здесь.

– Галь! Галь! – несколько раз громко позвала она.

– Софи, почему ты зовёшь меня?! – откликнулась воспитательница. – Иди сюда и скажи, что тебе надо!

– Я не могу, – отозвалась девочка, – книжка очень тяжёлая, когда я встаю, она закрывается. Объясни мне, пожалуйста, – вежливо попросила она у подошедшей Галь, – этот рисунок, я его не понимаю. Разве у мальчиков бывают квадратные головы?

– Для этого надо прочитать книгу, – ответила воспитательница, – научишься читать и сама всё узнаешь.

Софи ещё несколько раз проделывала этот фокус, пока Галь не надоело и она не предложила ей перебраться поближе к воспитательскому столу, на что девочка заметила, что там другие детки мешают ей узнавать буковки. Она сидела тихонько и ожидала, вот-вот это должно было опять произойти. В гаме детских голосов вдруг прорезался резкий высокий визг – это был сигнал. Шели, жившая в доме с необычными окнами, похожими на зеркала, считала себя самой умной и быстрой, и любила дразниться с другими детьми, отбирая игрушки или разрушая построенные пирамидки… Теперь Галь надолго будет занята утихомиривая детей.

Сонечка встала на книжку, поднялась на цыпочки, слегка подтянулась на руках, дотянулась ножкой до второй полки с игрушками и, опираясь на неё, дотянулась локотками до подоконника, а затем вскарабкалась на него, упёршись ладошками и оттолкнувшись от третьей полки игрушек. Она выглянула наружу и зажмурилась от страха: высоко! Этот путь показал ей и ещё нескольким ребятам Йоси, они иногда удирали так погулять, а потом возвращались по одному через двери, вроде как с туалета. Но одно дело прыгать с друзьями, а другое – одной. Сонечка ещё чуть-чуть посидела, свесив ножки, а потом, испугавшись, что кто-нибудь может её увидеть, соскользнула вниз, пружиня коленки, как учил её папа прыгать с табуретки, и побежала к старому дереву.

– Ты сказала Галь куда идёшь? – спросила её, вскоре подошедшая, Даша.

– Нет, – покраснела Сонечка, – я слышала, как она ругалась на тебя, и не хочу, чтобы она вновь на тебя кричала.

– Пусть кричит, не страшно… – засмеялась Даша. – Но ты что, никак соврала ей?!

– Нет, – ещё больше покраснела девочка, – я тихонько удрала. Только, пожалуйста, не спрашивай как, это не моя тайна.

– Не буду! – пообещала Даша. Она уже давно видела, как дети прыгают из окна и тихонечко рыхлила там землю и даже подсыпала песка, чтобы им было мягче приземляться. А теперь, когда дожди пробудили травы, регулярно выдёргивала все колючие растения. Она вспоминала, как они сами прыгали между перил второго этажа на промежуточную площадку лестничного пролёта, и с крыши сараев, как лазили по деревьям… и улыбалась.

– Дашенька, милая, объясни, мне, пожалуйста, про края у света и что такое север? – напомнила о своём присутствии Сонечка.

– Конечно, лапушка, – Даша приобняла Софи и посадила её себе на колени. Ей нравилась эта живая, любознательная девочка с красивыми карими глазами под махровым веером ресниц и чёрными непослушными кудряшками, выбивавшимися из любой причёски.

Даша всегда любила и понимала детей, но, как она ни старалась, её внуки, получив очень рано доступ ко всем возможным девайсам и пользовавшиеся компьютерами раньше, чем научились говорить, выросли «компьютеризированными». С одной стороны, это было хорошо, потому, что создавался фундамент для дальнейшего технического развития и изучения английского языка, на котором была вся терминология. Но с другой, – очень плохо, поскольку, практически, не оставалось ни времени, ни тем для общения. Ответы на все свои вопросы они черпали из всемирной паутины и ни родители, ни бабушка с дедушкой, были им для этого не нужны. А хуже всего была поверхностность знаний, полученных таким путём. Это было особенно заметно, когда они, безапелляционно, прерывали её объяснения по вопросам, которыми она занималась всю свою предыдущую жизнь, её, профессора, доктора наук, утверждая, что в интернете написано иначе, и не желая вникать в глубинные механизмы процессов.

– Сонечка, посмотри на небо, что ты там видишь? – ласково спросила она.

– Облака.