Читаем «Оскар» за имя полностью

Очень красивый мужчина в великолепном костюме стоял и серьезно разговаривал со светлоголовым мальчиком в джинсах, который ехал с ней в автобусе. Бет внимательно посмотрела на него. Она поняла, что видела его на экране. Не в самых главных ролях, но где-то близко – обычно друг главного героя. Мальчику было не больше четырнадцати, и вид у него был довольно испуганный. Интересно, о чем они говорят, подумала она. О чем могут разговаривать эти двое? Она была еще в большем замешательстве, когда увидела, что мальчик кивнул и они куда-то пошли вдвоем.

Кто-то тронул ее за руку, и она подскочила от неожиданности. Ферн, подумала она радостно и обернулась. Но нет. Это был просто какой-то алкаш, клянчащий мелочь.

– Нет, нет, – сказала она, стряхивая его руку. И еще здесь столько девушек, все в тесных блузках и облегающих брючках, на высоченных каблуках и сильно накрашенные. Женщины в летах были одеты так же. В автобусе Ферн казалась совершенно необычной. Здесь все были такими. Откуда они все это знали, думала она. Может быть, имеется какой-то свой язык одежды, действующей в пределах Калифорнии, который не знает только она? Ну и ну, думала она, можно подумать, что я прибыла на Луну.

Здесь слышалась музыка, проникающая через дверь, ведущую в бар. «Приди в мой дом». Это Розмари Клуни, которая пела здесь точно так же, как и дома в музыкальном автомате, в молочном баре. Оттуда слышались голоса, смех, звон посуды. Какой-то мужчина в клетчатом пиджаке спросил, не хочет ли она, чтобы он купил ей что-нибудь выпить.

Он был совсем старый. Лет пятьдесят. А ей – всего шестнадцать, да она и на этот возраст не смотрится. Что это со всеми этими людьми, недоумевала она.

– Нет, спасибо, – пробормотала она, качая головой. Она увидела свободное место, села и подумала, что в Голливуде ей придется нелегко. Здесь все уж слишком по-другому. Она не сможет приспособиться. Потом она вспомнила клинику Меннингера, обитый туфяками подвал. Себя в смирительной рубашке, всю в слезах. Она покачала головой и зажгла сигарету, жалея о том, что рядом нет Ферн. Пытаясь понять, что же все-таки сделала не так.

Ведь это не из-за того, что она рассказала Бет о всех парнях, с которыми имела дело. Нет, она гордилась этим, гордилась той властью, которую она имела над ними. Скорее это из-за того, что Ферн призналась ей, что боится, и расплакалась. Это была слабость, а люди типа Ферн не хотят, чтобы им напоминали о проявлениях слабости.

Слабая, сильная… Ну ладно, с этим покончено, думала она, зажигая следующую сигарету. Она находится там, куда мысленно стремилась. Она находится на автовокзале в Голливуде. И что ей теперь делать? Куда идти?

Стемнело. Она сидела здесь уже несколько часов. Она чувствовала какую-то слабость, немного кружилась голова. Черт, я же умираю от голода, сказала она себе. Ей показалось, что она вот-вот отключится, ей почему-то даже хотелось этого.

– Я все смотрю на тебя, милочка, – сказала какая-то женщина, сидящая рядом с ней. – С тобой все в порядке?

Бет повернулась и посмотрела на нее. На той была ярко-розовая блузка с вырезом, зеленые облегающие брючки и туфли на высоких каблуках без пятки. Сама она была старой и морщинистой, с неестественно желтыми волосами. В руках у нее был пребезобразнейший младенец. Но, вглядевшись повнимательней, Бет поняла, что это не младенец, а обезьянка.

Наверное, у меня галлюцинации, подумала она.

Женщина смотрела на нее сквозь очки в форме сердца с оправой, усыпанной разноцветными камешками.

– Вон видишь там телефон? – Она махнула куда-то в сторону. – Можешь позвонить по прямой линии в агентство «Помощь туристам». Они предложат целый список мест, где можно остановиться. Они тебе помогут.

Ну да, конечно, но они захотят узнать, кто я и откуда приехала, и сразу же позвонят отцу, подумала Бет.

– Меня должна встретить тетя, – солгала она.

– А она знает, что ты куришь? – сказала женщина, грозя ей костлявым пальцем, унизанным кольцами. – Девочкам в твоем возрасте не надо так много курить.

– Я обычно так много и не курю, – сказала Бет, сама удивляясь тому, что пустилась в объяснения с этой посторонней, чудного вида женщиной, но тем не менее она чувствовала благодарность за человеческое участие. – То есть я хочу сказать, что раньше я пробовала немного, а потом, я немного нервничала во время путешествия и это как-то само собой получилось.