Читаем «Оскар» за имя полностью

– Не отходи от меня, – хихикнула Ферн ей в ухо. – Ты видела что-нибудь подобное? Они просто как голодные псы.

«А ты похожа на сучку, за которой они гонятся», – подумала про себя Бет, но, разумеется, не произнесла этого вслух. Они сели на свои прежние места, и автобус тронулся.

– Ты где была? – спросила Ферн, залезая опять в сумочку за сигаретой. – Я думала, что ты подойдешь. Я хотела заказать лангет, но в таких тошниловках у них ничего приличного нет, одни котлеты. Я взяла котлету со всякими там причиндалами, шоколадный напиток и пирог. И это еле успела съесть. – Она с торжествующим видом вздохнула. – Они все спорили, кому за меня платить, – добавила она доверительным тоном. – Поэтому-то я и искала тебя. Чтобы они и за тебя тоже заплатили.

– Ну, спасибо тебе, – сказала Бет, чувствуя симпатию к этой девушке. – Это очень мило с твоей стороны.

– Знаешь, – сказала Ферн, тыкая ее кулаком в бок и широко улыбаясь, – мы, девушки, должны держаться вместе. Мы – против них!

– Мы – против них, – согласилась Бет совершенно искренне. Может быть, мы смогли бы подружиться, подумала она. Может быть, им стоит держаться вместе, когда они приедут в Голливуд. «В единении – сила» и все такое прочее. Забавно, но она даже не думала о том, что собирается делать после того, как уехала из Кур Д'Алена. Все ее мысли были связаны только с отъездом: как украла четыреста долларов в отцовской библиотеке, как бежала к лодочной пристани и отвязала одну из лодок. Она побоялась вытащить из сарая моторку, боясь, что собаки поднимут шум. Они начали бы носиться по берегу с визгом я лаем и перебудили бы весь остров.

Она сидела в лодке, чувствуя, что сердце вот-вот выскочит из груди. Сначала она пустила лодку дрейфовать, и лишь отдалившись от берега на немалое расстояние, начала грести. Она всегда боялась пересекать озеро, потому что так и не научилась плавать. Никто так и не удосужился научить ее. И ночь была такая темная, и вода, и небо, хотя луна и светила. А сосны и ели казались такими высокими, такими грозными. Слышались какие-то шорохи. Заухал филин, и она так перепугалась, ей показалось, что наступил конец света.

Если бы ее поймали, то это было бы хуже всего остального, ее бы просто отправили в психиатрическую лечебницу. В клинику Меннингера в Топеке, штат Канзас. В этом преимущество богачей: имеешь возможность платить за самый лучший дурдом. Бет закрыла глаза, вспоминая, как Луанна заехала за ней в больницу в своем маленьком белом открытом «форде» с красной обивкой, купленном ей отцом, когда она поступила в колледж.

Она сидела на стуле в приемном отделении больницы, длинные рукава прикрывали повязки на запястьях. Господи, как же неловко она себя чувствовала! Медсестра, сидящая за столиком, не смотрела на нее, и люди, снующие туда-сюда, тоже на нее не смотрели. Но все знали, что она там сидит. Все. Так всегда бывает в маленьких городках. Она представляла себе, как они сплетничают о ней.

И еще Луанна, заставляющая ее ждать, наказывая ее еще больше. Бет уставилась в пол, считая квадратики бледно-желтого линолеума, чередующиеся с серыми и белыми.

Казалось, прошла целая вечность, но наконец дверь отворилась, появилась Луанна собственной персоной и, нетерпеливо тряхнув светлыми волосами с безукоризненной стрижкой, сделала ей знак идти.

Если не шел снег или такой ливень, когда люди вспоминали о всемирном потопе, Луанна держала машину открытой. Бет Кэрол знала, что это рисовка – чтобы все в городе могли увидеть, что Луанна Барнз, старшая и самая красивая из сестер Барнз, приехала домой из колледжа. Если бы они только знали, как презирала она и их, и весь этот паршивый городишко.

Но по отношению ко мне она не чувствует даже презрения, думала Бет, плетясь за блистательной Луанной. Длинные загорелые ноги в теннисных шортах, на отвороте блузки – значок студенческого клуба, подаренный ее последним приятелем. Золотые волосы, где каждая прядка знает свое место.

Она оставила машину позади дома, там, где ее никто не мог увидеть. Кровь прилила к щекам Бет, когда она увидела, что верх машины поднят.

– Залезай, – приказала Луанна, сердито сверкнув глазами.

Она послушалась, аккуратно закрыв за собой дверцу. Луанна терпеть не могла, когда хлопали дверцей. Бет сидела молча, а Луанна, плотно сжав губы и глядя прямо перед собой, вела машину.

На главной улице, которую они никак не могли миновать, из кондитерских выходили ребятишки, прохожие рассматривали витрины магазинов. Окна прачечной, химчистки, мелких магазинчиков казались особенно чистыми и блестящими после недавнего дождя, над сосновым лесом, простирающимся до горизонта, зависли последние тучки.

– Видишь всех этих людей? – сказала Луанна, не глядя на нее. – И все они только о тебе и говорят.

Холодно-презрительный тон сестры заставил Бет вздрогнуть.

– Знаешь, что я однажды слышала? – продолжала та. – Что, слава Богу, Элис Барнз умерла и не дожила до такого.

Бет было так плохо, что она подумала, есть ли на земле такое место, где ей было бы хуже, чем в данную минуту. Она прижалась к дверце, стараясь быть как можно дальше от Луанны.