— Гойл рассказал всё про Выручай—комнату! Ты — недобитый Упивающийся! Это Поттера, который прощает и за себя, и за всех остальных, ты облапошил. Нас не облапошишь!

— Снимай рубашку!

Комната, звуки, лица — всё поплыло...

— Раздеть силой?

— Н-не надо...

Дрожащими пальцами Драко начал расстёгивать ворот.

— Зачем?

Авроры загоготали.

— Чтобы потом не возникло ненужных вопросов!

Кажется, первым ударил отцовский знакомый... В первые минуты ещё было важно сохранить лицо (в обоих смыслах), потом перестало быть важно всё, кроме боли. Драко упал и скорчился в позу эмбриона.

— Не надо! Пощадите! Пожалуйста! Вы же дружили с папой! Помните?

— А ещё я помню, из-за кого погиб мой племянник Винсент!

Драко подняли с пола за волосы, в ход пошли ремни или, может быть, плётки. Пронеслась отстранённая мысль, что специально бьют вручную, чтобы нельзя было отследить по заклинаниям. Авроры тяжело дышали и выкрикивали ругательства. Малфой попытался загородиться руками.

— Эй, придержи ему ручонки, ишь скрючился!

Драко подхватили за запястья и развернули грудью под плеть. В следующую секунду ему показалось, что лопнули лёгкие, он страшно захрипел.

— Ладно, на сегодня хватит! Сейчас приведём в порядок, будет как новый.

Из ящика в стене появилась аптечка с зельями, и через несколько минут на Драко не осталось ни одного кровоподтека.

— Одевайся!

Ему подали рубашку.

— И да! Вот зеркало, приведи себя в порядок!

Под хохот авроров, Малфой приглаживал волосы, расправлял мятую одежду.

— Поттер вам не простит! — не удержался он.

— Поттер не узнает! ОБЛИВИЭЙТ!

Из здания Министерства Магии выходил высокий светловолосый юноша. Дорогая мантия болталась на нём, как на вешалке. Он, по привычке, вскинул голову, но выглядело это жалко в сочетании с опущенными плечами. Как и улыбка на потерянном лице. Что-то неуловимо изменилось, и Драко никак не мог понять, что... Всё шло по-прежнему, только почему-то исчезло ощущение праздника.

<p>2</p>

Тревогу забила Нарцисса.

Драко таял на глазах. После первого приглашения в Министерство прошло около месяца, а её сын изменился так, будто пережил ещё один военный год. Вызовы следовали пару раз в неделю, и во время них не происходило ничего особенного... Ничего, стоящего опасений. Не было разговоров о пересмотре дела "в связи с вновь открывшимися фактами", не требовали показаний на родителей и сокурсников. Но, регулярные вызовы "для бесед" и апатия, в которую всё глубже погружался сын, заставляли серьёзно задуматься. Драко чувствовал себя больным, хотя боли в прямом смысле и не было. Взгляд потух, безупречная осанка сменилась сутулостью, в походке и жестах появилась неуверенность.

И началось это тогда, в Аврорате...

Попытки поговорить ничего не дали. Хотя появилась некоторая косвенная информация. Люциус и Нарцисса дотошно расспрашивали о каждом вызове и вскоре поняли, что сын пересказывает одно и то же. С момента, когда вместе с провожающим, который больше напоминал конвойного, заходит в лифт и до возвращения в Атриум рассказ повторялся слово в слово!

Чуткая Нарцисса заметила ещё одну странность: ощущения от рассказа не совпадали с его нейтральным содержанием. Драко становилось хуже. Между бровей закладывались морщины, он задумывался, будто старался что-то вспомнить, и воспоминание было очень неприятным. Погружённый в свои мысли Люциус неожиданно среагировал на слово "ощущения":

— Сын! Вспомни куда ехал лифт!

Драко молчит, дежурное — и, судя по всему, искусственное — воспоминание начинается и заканчивается захлопывающимися дверями. Вспоминать бесполезно...

— Ощущения! Драко, мысленно снова зайди в этот лифт и закрой глаза!

Привычная картинка исчезает, и появляется невесомость.

— Вниз! Мы ехали вниз, отец! И, похоже, глубоко...

Догадки и предчувствия начали обретать форму, и в ней не было ничего утешительного...

Только сейчас стало очевидно, насколько они беззащитны. Больше нет связей и возможностей. Изгои... Теперь Малфои могли рассчитывать, только на милость победителей.

Решение созрело постепенно, простое и надёжное, — Гарри Поттер.

* * *

— Сэр! Хозяин!

— Угу...

Лохматая голова приподнялась над подушкой, и на домовика уставились заспанные зелёные глаза.

— Не хотел будить так рано, сэр, но он опять...

— Что? Кто?

— Возле дома кто-то ходит!

— Ты имеешь в виду мага?

— Разумеется, хозяин! Магглы не могут даже приблизиться к порогу.

— Кто это может быть?

— Кто-то, кто имеет право входа. И если б не аврорские чары, он бы уже вошёл...

— Так ты видел его?

Кикимер отрицательно замотал головой.

— Откуда же ты это знаешь?

— Дом его чувствует.

Кряхтя, Гарри вылез из-под одеяла и приготовился сражаться с утренней сонливостью, но встать оказалось неожиданно легко. Комната дышала. Занавески на окнах смотрелись ярче и призывно шелестели. Натянув мятую одежду и кое-как пригладив волосы, Гарри побежал открывать.