Читаем Осенний трон полностью

– Они желают доказать нам серьезность намерений и заставить покориться им наутро. Так Артур говорит, что может нанести удар в любое время, а мы не можем помешать. Не обращай внимания. – Видя белое лицо Рихензы, она поняла, что ее советом не так-то легко воспользоваться. Ждать – вот что самое трудное. Здесь они, словно мухи, застрявшие в паутине, сидят и ждут, когда прилетит птица и освободит их, склевав паука. Как жаль, что Уильям Маршал не с ними. Он всегда знал, как занять время, и мог рассказывать истории и анекдоты часами, заставляя всех смеяться. – Сыграй-ка лучше со мной в шахматы, – попросила Алиенора внучку. – Вряд ли мы позабудем о том, что происходит, но по крайней мере будет чем занять мысли.

Ночь показалась нескончаемой. Королева играла с Рихензой в шахматы и в мельницу, разговаривала на отвлеченные темы. Больше выстрелов из требушета не последовало. Но если встать у закрытых ставней и прислушаться, то можно было различить мужские голоса в лагере Артура, смех и даже пьяные крики. В конце концов Алиенора уговорила внучку лечь рядом с ней на кровать и сухой морщинистой рукой нежно гладила ее густые рыжие волосы, пока Рихенза не уснула. Но сама она спать не могла – лежала в ожидании рассвета, а под закрытыми веками проносились воспоминания – тянулись, словно бесконечная нить к сердцу лабиринта.

Ричард сидел в седле полумертвый от усталости. Судороги в мышцах не прекращались, кожа на бедрах стерлась в кровь. Его отец гнал отряд безжалостно – почти с такой же скоростью, с какой сам юноша вез ему известие. На половине пути к ним присоединился барон Гийом де Рош, который пообещал им помочь с захватом Артура при условии, что его слово будет учитываться при определении судьбы пленника. Иоанн с готовностью согласился, потому что численность его армии таким образом почти удваивалась, что гарантировало победу.

Они скакали всю ночь с одним коротким привалом – напоить лошадей, перекусить самим и размять ноги. Лагерь не разбивали, и воины просто расселись на траве, чтобы съесть паек. Когда снова тронулись в путь, Ричарду пришлось привязать себя к седлу, чтобы не свалиться – не во сне, ведь на быстрой рыси трясло так, что не заснешь, а из-за того, что ему могло попросту не хватить сил удержаться на лошади.

В серых сумерках, предвещающих скорый рассвет, они оказались в двух милях от Мирбо. Солдаты остановились, чтобы проверить доспехи и оружие, закрепить шлемы, подтянуть ремни щитов и ножен. У Ричарда во рту пересохло, и он потянулся за кожаной бутылью, притороченной к седлу. Желудок сводило от изнеможения, к которому примешивались тревога и возбуждение.

– Ты отлично справился. – К нему подскакал отец в кольчужной рубахе, чтобы по-мужски обменяться парой слов. – Горжусь тобой.

– Благодарю, сир, но таков был мой долг. – От похвалы его лицо вспыхнуло жарким румянцем, и он даже постарался сесть чуть прямее.

– Многие знают свой долг, но не все исполняют его, – бросил отец, отъезжая.

Тем временем вернулся разведчик, посланный к замку. Его конь еще не остановился, а он уже соскочил на землю, чтобы доложить королю о том, что узнал.

– Сир, город взят и наполовину сожжен. Ворота выбиты, и пока никто не заделал пролом. Все подступы к врагу открыты – никто не знает о том, что мы здесь. – Он в ухмылке растянул рот с дырками от выбитых зубов. – Они там сейчас завтракают вокруг костров – жарят голубей с ближайшей голубятни, если я правильно понял.

Иоанн ответил разведчику столь же широкой волчьей ухмылкой, швырнул ему монету и развернул коня:

– Невежливо будет, если мы не разделим с ними завтрак. Я страшно голоден и уверен, что смогу уговорить возлюбленного племянничка найти для нас местечко за его столом.

Ближе к утру Алиенора покинула кровать, чтобы сходить в нужник. Справив дело, она подошла к окну, где всю ночь нес караул один из рыцарей. Небо уже серело в преддверии рассвета, но солнце еще не выглянуло из-за горизонта. От костров в лагере осаждающего войска поднимались спирали дыма, и в окно неслись их уверенные, бодрые возгласы вместе с запахом жареного мяса.

– Все было спокойно минувшей ночью после того удара камнем, госпожа, – сообщил рыцарь, которого звали Гийом из Пуатье. – Но как только рассветет, они начнут штурм.

– Пускай. Мы достаточно сильны и сможем отбить их один раз или даже два. Сначала они будут искать наши уязвимые места, чтобы ударить именно туда и ослабить нашу решимость.

Гийом скупо улыбнулся:

– Госпожа, вы хорошо разбираетесь в осадной науке.

– Как не разбираться, если и муж, и сыновья постоянно или говорят о войне, или воюют. – Какая ирония, что величайший из них погиб как раз во время осады замка чуть большего, чем Мирбо.

На востоке загорелась тонкая полоска света, словно приоткрылась шкатулка, полная сияющих сокровищ. Алиенора старалась не думать о том, что, возможно, это последний восход, который суждено ей увидеть. У многих рыцарей, склонившихся сейчас перед священником на исповеди, в голове те же мысли. Только бы не оказалось, что она посылает их на смерть!