– Ничего не было написано, сир, на тот случай, если меня перехватят. На словах же король Франции велел передать, чтобы вы остерегались, ибо дьявол на свободе.

Иоанн, уставившись на пустой лист, обдумывал услышанные слова. У них могло быть лишь одно толкование, и расспрашивать гонца бессмысленно, ведь ему во имя безопасности ничего не поясняли. У Иоанна заныло под ложечкой. Значит, Ричард и император Генрих пришли к соглашению, и как только выкуп заплатят, Ричард помчится в Англию.

– Иди, – приказал он гонцу. – Возвращайся к своему господину и скажи, что ответ я ему привезу сам.

Гонец поклонился и ушел. Иоанн окликнул слуг и, когда те вошли, велел собирать его вещи. Коль дело идет к скорому освобождению Ричарда, нужно попытаться хотя бы замедлить процесс и укрепить собственные позиции, пока не слишком поздно.

Вместо того чтобы пойти в главный зал замка и заняться хозяйственными вопросами или поиграть в кости, Иоанн переоделся в дорожный костюм, набросил плащ и потребовал седлать коня.

Белла поймала его во дворе, когда он уже вставил ногу в стремя и собрал поводья.

– Куда ты едешь? – спросила она.

– Надо кое-какие дела уладить. Не устраивай сцену – возвращайся к мужу.

Он запрыгнул в седло, натянул поводья и пришпорил коня.

Обескураженная, Белла осталась стоять в пыли, поднятой лошадиными копытами. Неужели это навсегда? Он так и будет использовать ее и бросать, когда ему захочется, не считаясь с ее желаниями? Она вздернула подборок и вернулась в зал, чувствуя на себе косые взгляды. Белла отлично знала, что они думают о ней. Мне все равно, твердила она себе. Только это неправда. Ей совсем не все равно. И она ненавидит Иоанна.

Глава 37

Саутгемптон,

декабрь 1193 года

Алиенора стояла на пристани Саутгемптона и готовилась отплыть в Германию. Часть первой, семидесятитысячной, выплаты отправилась к императору в сопровождении германских чиновников еще осенью, а теперь настало время ехать и ей с заложниками и остатком выплаты. Домой она вернется с Ричардом.

Дул сильный холодный ветер, но все же не штормовой. И он был попутным, что считалось добрым знаком: их плавание не будет долгим. Деньги и драгоценности разделили между несколькими кораблями на тот случай, если посреди моря их все-таки застигнет буря. Тогда не все собранные средства пойдут ко дну. Конечно, охранять несколько кораблей сложнее, чем один, но в людях она недостатка не испытывала.

Подростки, которые ехали с ней в качестве заложников, держались храбро и в то же время были охвачены волнением. Алиенора смотрела, как они собрались в кружок и что-то оживленно обсуждают, то и дело заливаясь смехом. То, что для нее – дело жизни и смерти и отчаянная попытка спасти своего ребенка, для них – необыкновенное приключение.

От Иоанна не было слышно ни слова. Она не ведала, где младший сын и что делает, как не знал этого никто другой. Известно было только, что он покинул Мальборо и переправился в Нормандию. Сегодня море было не слишком бурным, но в это время года погода отличается неустойчивостью, и новости с того берега приходили нерегулярно. Алиенора слышала, что Ричард писал Иоанну с распоряжением взять под командование ключевые крепости Нормандии и противостоять любым попыткам Филиппа Французского захватить их. Однако нормандцы не приняли брата короля – они отказались передавать свои крепости кому-либо, кроме самого Ричарда. После этого об Иоанне не было ни слуху ни духу.

К ней подошел внук Ричард, с розовым от ветра лицом и сияющими голубыми глазами.

– А хауберк дяди Ричарда не забыли упаковать? – спросил он.

– Разумеется, не забыли, – улыбнулась в ответ Алиенора. – Ведь это же часть короля как-никак.

Мальчик задумчиво прикусил нижнюю губу.

– Он накажет моего папу? – вдруг спросил он.

Алиенора положила руку ему на плечо:

– Пусть разбираются сами – твой отец и твой дядя. Было много недопонимания и ошибок с обеих сторон, но переживать об этом не твоя забота. – Ричард неуверенно кивнул, и чтобы поднять ему настроение, Алиенора пошутила: – Может, нам удастся продать одну из шляп графа Норфолка. Думаю, за нее дадут хорошую цену.

Бабушка и внук обменялись заговорщическими улыбками, глядя, как на пристань въезжает со своей свитой Роджер Биго, граф Норфолк. Он славился любовью к экстравагантным головным уборам, и репутация полностью оправдалась и на этот раз: пышное сооружение из алого бархата венчал плюмаж из павлиньих перьев. Кланяясь королеве, граф снял шляпу эффектным жестом.

– Милорд, превосходная шляпа, – отметила Алиенора.

Граф был не чужд самоиронии:

– Пусть уж лучше она сидит у меня на макушке, чем сомнется в багаже.

– А если ветром ее унесет в море? Тебе придется прыгать за ней!

– Она крепко сидит на голове – лучше, чем вимпл, на мой взгляд.

Алиенора рассмеялась его остроте.

– Плавание обещает быть недолгим. А когда мы окажемся на том берегу, будем надеяться на хорошую погоду и быстрые переговоры.

– Госпожа, со своей стороны я сделаю все, что в моих силах. – Теперь граф говорил серьезно.

– Знаю и благодарю тебя за это. – Алиеноре нравился Роджер Биго.