Но прежде, чем это случится, ему нужно еще кое-что сделать.

Макото встал с койки и вышел на палубу. Он смотрел, как светлеет небо на востоке.

Земля восходящего солнца.

Впрочем, это зависит от того, где ты находишься во время восхода солнца. Сейчас для него землей восходящего солнца была Калифорния. Макото взглянул на запад, на темную половину неба, в сторону Гаваев и сторону Японии.

Интересно, удивится ли Гэндзи, увидев Макото? А если Макото увидит в нем то, что, как он думает, он может увидеть, что он скажет, когда Макото задаст ему один-единственный вопрос, вопрос, ради возможности задать который он пересек Тихий океан? Тот самый вопрос, который Мэттью Старк задал Макото в совершенно другом контексте.

Почему?

Глава 6

Дикоглазая

Князь сказал своему главному телохранителю: „На свете есть лишь одна вещь хуже красивой дочери. Можешь ты ее назвать?“

Телохранитель сказал, что не может.

„Это — уродливая дочь“, — сказал князь.

Телохранитель не знал, говорит ли князь всерьез, или в шутку, а потому не стал ни смеяться, ни выражать согласие, а просто поклонился».

1882 год, монастырь Мусиндо.

— А кто ваши родители? — спросила преподобная настоятельница Дзинтоку.

Молодой человек расхохотался и сказал:

— Это хороший вопрос! Очень, очень хороший вопрос.

— Конечно, это хороший вопрос. Я — здешняя настоятельница. Это моя роль в жизни — задавать хорошие вопросы. Как вас зовут?

— Макото.

Это было лишь личное имя, без родового. Ну что ж. Ее это не касается, чтобы осуждать или чего-то требовать. Если молодой человек не хочет называть себя, это его дело.

— Я полагаю, Макото-сан, что вы размышляете, не удалиться ли вам от мира, — сказала настоятельница.

— С чего вы это взяли? — возразил Макото. — Это — самый маловероятный для меня жизненный путь.

— Я наделена даром различать духовные устремления, — сказала настоятельница.

Она не имела подобного дара. Но зато она хорошо умела замечать дорогую одежду, хорошую стрижку и уверенный вид, который дает лишь обеспеченная жизнь. И все это она видела в Макото. Монастырю Мусиндо, как и любому религиозному заведению, никогда не помешает еще один покровитель. Немного религиозного самообольщения зачастую может привести очень далеко. Даже те, кто считали себя совершенно лишенными веры, часто смягчались, когда им говорили то, что они желали услышать.

— В самом деле? — Макото улыбнулся. — Вы сказали, что ваша роль — задавать вопросы. Я всегда думал, что религиозные лидеры отвечают на них.

— Я — не религиозный лидер, — отозвалась настоятельница. — Я — своего рода привратница. Я убираю и храню это место. Образно выражаясь. Не хотите ли выпить со мною чаю? Мы могли бы поговорить об этом.

— Благодарю вас, преподобная привратница, — сказал молодой человек и поклонился, сложив руки в буддистском жесте. — Может быть, как-нибудь в другой раз. Теперь же мне нужно возвращаться в Токио.

— Чтобы найти своих родителей — или чтобы найти себя? — поинтересовалась настоятельница.

— А разве одно не ведет с неизбежностью к другому?

— Очень хороший вопрос, Макото-сан. Быть может, у вас тоже есть дар к привратницкой работе.

— Спасибо за комплимент, — сказал молодой человек. Поклонившись в последний раз, он развернулся и зашагал вниз по тропе, к воротам монастыря.

Настоятельница смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида. Кого же он ей напоминал? Ну, ладно, вспомнится позднее. Или не вспомнится. Неважно. Настоятельница была уверена, что увидит его снова. Его замечания об истинной истории битвы свидетельствовали, что история Мусиндо интересует его куда сильнее, чем обычного посетителя. Да, Макото-сан вернется — быть может, в качестве щедрого, постоянного жертвователя. Настоятельница пошла прочь от ворот, в свою мастерскую.