Читаем Осенний мост полностью

Большинство женщин были слишком перепуганы, чтобы последовать за ними, но некоторые все-таки решились. Кое-кто из них до сих пор обитал в Мусиндо. Их никто не преследовал. Почему? Она не знала. Она никогда больше не видала ни этого торговца, ни этих «людей волны».

Настоятельница моргнула.

Горо рядом не было.

Сколько же она простояла здесь, углубившись в мысли о прошлом? Настоятельница взглянула на небо. Было уже хорошо за полдень. Экскурсия давно завершилась, открытая монастырская трапеза подана и съедена, гости ушли. Настоятельница покинула уголок смотрителя и вернулась в монастырь; нужно было подсчитать дневную прибыль. Кроме пожертвований за экскурсию, были еще подношения, которые оставляли в медитационном зале — для будд, на кухне — за трапезу, и в мастерской — за священные реликвии: кусочки обугленного дерева, пули и обрывки свитков.

Обугленное дерево бралось из развалин зала для медитации, взорванного во время прославленного сражения. Его кусочки пользовались особенной популярностью у посетителей, веривших, будто они обладают силой, приводящей к такому же мощному, взрывному просветлению. Те, кто искал защиты от физических опасностей либо от злых намерений недругов, предпочитали в качестве талисмана пули. В конце концов, эти пули тысячами летели в князя Гэндзи, и ни одна из них в него не попала. Ясно же, что они должны были впитать часть его силы, отвратившей нападение.

Но все прочие поступления меркли перед пожертвованиями, приносимыми теми, кто желал приобрести фрагмент свитка. Всякий, кто стремился заполучить эти кусочки бумаги, был уверен, что к нему попали останки свитков «Воробьиной тучи», откровения наделенных провидческим даром князей Окумити о том, что грядет. Заполучи такой кусочек, и твое будущее будет притягивать к тебе все хорошее и отвращать все злое. Иные же были уверены, что в останках свитков сокрыта еще большая сила, сила, способная исполнять самые заветные желания, поскольку на самом деле на этой бумаге был записан «Осенний мост», собрание заклинаний и наговоров, составленных госпожой Сидзукэ, принцессой-ведьмой, жившей в давние времена.

Настоятельница никогда ничего такого не утверждала, но и не расхолаживала посетителей. Пули действительно были теми самыми пулями, которые были выпущены во время битвы и собраны Горо во время уборки в монастыре. Кусочки дерева действительно были останками старого зала для медитаций, как люди и полагали. А вот фрагменты бумаги были кусочками, которые настоятельница оторвала от древних неисписанных свитков — изначально их было двенадцать, — которые были подарены монастырю госпожой Эмилией примерно пятнадцать лет назад. Настоятельница не знала, для чего предназначались эти свитки, — да, по правде говоря, это ее и не особенно интересовало. Значение имело лишь то, что монастырь Мусиндо получал достаточно пожертвований и был в состоянии прокормить своих обитателей и их семьи. Пусть люди верят в то, что хотят верить, раз это дает им хоть какой-то покой и утешение. И того, и другого в мире слишком мало.

Настоятельница уже хотела было снять капюшон — день выдался теплым, — но тут заметила, что не все гости ушли. Один до сих пор был здесь — тихо сидел в главном садике: молодой человек, необычайно красивый, с очень яркими глазами и длинными, почти девичьими ресницами. Усы удачно избавляли его от излишней смазливости. Молодой человек был одет по последней западной моде: черная фетровая шляпа, серый шелковый жилет под черным двубортным шерстяным пиджаком, и темно-серые шерстяные брюки. Только обувь — сапоги, подходящие скорее для наездника, чем для горожанина, — выбивалась из общей картины. Настоятельница поклонилась, сложив руки в гассё, буддийском жесте приветствия, и собралась пройти мимо, но тут молодой человек заговорил с ней.

— Наш проводник рассказал нам о знаменитой битве, — сказал он.

Он как-то странно выговаривал слова, как если бы ему недоставало практики. Быть может, он лишь недавно вернулся из-за границы, где ему пришлось говорить на чужом наречии, и его язык не успел заново привыкнуть к японской речи.

— Это делается с назидательными целями, — сказала настоятельница. — То, что подобное насилие произошло в святом месте, должно напоминать нам о том, что и безмятежность, и хаос не настолько далеки от нас, как нам хотелось бы думать. Надеюсь, этот рассказ не слишком вас побеспокоил.

— Вовсе нет, — отозвался молодой человек, хотя на самом деле вид у него был обеспокоенный. — Просто я слыхал эту историю в другом варианте.

Губы его сложились в легкую, едва заметную усмешку, и эта усмешка кого-то напомнила настоятельнице — но она не могла вспомнить, кого именно.

— Проводник сказал, что господин Таро привел на помощь прославленных кавалеристов княжества Акаока, — сказал он. — Но Таро тогда еще не звался господином, и он угодил в ловушку вместе с князем Гэндзи и всеми прочими. Помощь привел господин Мукаи, который явился с севера вместе со своими вассалами.