Читаем Осенний мост полностью

— Вы любите князя Гэндзи, — сказал Смит.

Если бы Эмилия не сидела в этот момент, она бы наверняка упала.

— Господи, помилуй! — вырвалось у нее. — Это настолько заметно?

— Нет, — успокоил ее Смит. — Я не был уверен вплоть до нынешнего момента. И насколько мне известно, я — единственный, кто это вообще заподозрил.

— А Роберт — нет?

— Его подозрения носят совершенно иной характер.

К радости Смита, Эмилия не стала более размышлять в этом направлении. Вместо этого она уронила голову и спрятала лицо в ладонях.

— Что же мне делать?..

— Потерпеть, — сказал Смит. — Когда мы с лейтенантом Фаррингтоном уедем, очень может быть, что князь Гэндзи угадает правду. Тогда он либо предпримет ответные действия, либо нет, и вы получите ответ.

Когда Эмилия подняла голову, глаза ее были влажны, но она улыбалась.

— Спасибо вам, Чарльз. Вы — настоящий друг, добрый и надежный.

Смит поклонился.

— Если ваша самая заветная надежда не исполнится, я готов по-прежнему быть добрым и надежным, и не только другом. Я должен буду провести ближайший месяц в Эдо — дела требуют. Но я навещу вас снова, прежде чем покинуть Японию.

— Я не заслужила подобной предупредительности.

— И тем не менее, она ваша. — Смит улыбнулся. — Но будьте осторожны. Ваши взаимоотношения с князем Гэндзи уже породили множество злостных слухов в здешнем европейском сообществе. Эти разговоры весьма вредят вашей репутации.

— Сказано: «Ибо мы не сильны против истины, но сильны за истину». На это я и буду уповать.

— Аминь, — отозвался Смит. — Но не забывайте, сказано также: «Яд аспидов на губах их, а укус аспида смертоносен».

— Аминь, — сказала Эмилия. — Но я не сделала ничего дурного. И князь Гэндзи тоже.

— Я никогда ничего такого о вас и не думал, — сказал Смит. И не стал добавлять: «В отличие от лейтенанта Фаррингтона».

— Сперва лейтенант Фаррингтон, — сказал Гэндзи, — а теперь вы, мистер Смит. Как жаль. Я надеялся, что проблема решится. Да, надеюсь, ничего не случилось? Лейтенант Фаррингтон отчего-то казался куда мрачнее обычного.

— Он позволил себе поддаться неверному образу мыслей, — сказал Смит. — И теперь всецело им захвачен.

— Неверному образу мыслей?

— Это означает, что он опирается на ошибочные предпосылки, с неизбежностью ведущие к неверным выводам.

— Я понимаю смысл этого выражения, — сказал Гэндзи. — Я не понял, к чему вы его употребили.

— А что тут не понимать? Мисс Гибсон, необыкновенно красивая молодая женщина брачного возраста, проживает у вас в доме, без родственников или компаньонки, вот уже несколько лет. В такой ситуации нетрудно прийти к неверным выводам касательно ваших взаимоотношений.

— Эмилия не постоянно жила здесь одна, без товарищей, — возразил Гэндзи. — А кроме того, она проводила много времени в разъездах. И здесь, в замке, и во дворце в Эдо у нее имеются свои покои — расположенные, не могу не заметить, весьма далеко от моих. Нам случалось не то что по несколько дней — по несколько недель не видеться друг с другом. Насколько я понимаю, в других странах знатные господа тоже часто принимают гостей подобным же образом.

— Да, но товарищи Эмилии не принадлежали к числу ее соотечественников, — сказал Смит. — Это были ваши вассалы и слуги. А всякий, кто провел в этой стране хотя бы час, знает, что любой приказ господина исполняется беспрекословно. Они не были ей реальной защитой. А гостьи, живущие подобным образом у каких-нибудь знатных господ в той же Англии, всегда имеют при себе собственных слуг и компаньонок.

Гэндзи кивнул.

— Да, я сделал глупость. Мне нужно было посоветоваться с кем-то помимо Эмилии. Ее невинность иногда мешает ей заметить вещи, видимые другим. Следует ли мне предположить, что лейтенант Фаррингтон думает, будто я каким-то образом злоупотребил своим положением по отношению к Эмилии?

— Коротко говоря — да.

— А вы?

Смит улыбнулся.

— Лейтенант Фаррингтон имеет привычку подавлять свои инстинктивные ощущения и вполне естественные мысли, словно вероломных мятежников. Он отказывается признавать их собственными и приписывает вместо этого другим. Я подобной привычкой не страдаю. Кроме того, князь, я полагаю, что если бы вы что-то пожелали, вы бы взяли это в открытую, наплевав на последствия. Именно так действуют самураи, разве нет?

— Нам нравится так о себе думать, и нам хотелось бы, чтобы именно так о нас думали другие, — сказал Гэндзи. — На самом же деле мы столько думаем о последствиях и о том, что как будет выглядеть, что зачастую оказываемся вообще ни на что не способны. Мы так сильно зависим от несказанного, что часто не можем перестать беспокоиться и полагать, что никаких взаимоотношений нет вообще, что все это лишь наша выдумка. Там что зачастую мы отнюдь не решительны, а вовсе даже наоборот, как мне ни печально об этом говорить.