Читаем Осенний Лис полностью

– Это вряд ли, – помрачнев, ответил Жуга. Присел возле убитого на корточки. – Сдаётся мне, здесь кое-что похуже… Он ведь не просто стал похож, он сделался таким же, как Охотник. Притом ещё ведь оба мёртвые… – Он взъерошил пятернёй рыжие волосы и сморщился, как от боли. – Бог мой, я и не думал, что такое возможно! Что скажешь, Коркан? Может быть, он для этого и убивал… ну, тех, которых вы нашли?

Тот не ответил, молча наблюдая, как девушка в зелёном выдирает из глазницы убитого стрелу. Вытащила, вытерла и сунула в сумку. Зрелище было не из приятных. Хагг нахмурился. Зерги. Это имя ничего ему не говорило. Но вот белая стрела в глазу сказала о многом.

Девушка меж тем обернулась к ним:

– Может кто объяснить мне, что здесь происходит?

Жуга кивнул и медленно направился в корчму. Остальные двинулись следом.

* * *

Народ возле корчмы не расходился, опасаясь пропустить интересное, но и внутрь заходить не спешил. Дважды приходила городская стража, и дважды Золтан выходил к ним улаживать дела. Тела убитых унесли.

Отмывши кровь, Яльмар первым делом потребовал пива и съестного.

– Мне надо подкрепиться, – заявил он. – Хёг знает, что ещё может случиться нынешней ночью. Эй, вы, там! Плачу вдвойне!

Слуги забегали как ошпаренные.

Жуга сидел мрачнее тучи, не спеша прихлёбывая пиво и украдкой поглядывая на девушек. Зерги и Линора сидели по разные стороны стола, изредка бросая друг на дружку оценивающие взгляды. Гора забот, и без того огромная, пополнилась ещё одним кирпичиком, и здесь не могли помочь ни магия, ни меч. Травник вздохнул и повернулся к Золтану.

– Что теперь?

– Нам нельзя здесь оставаться, – ответил тот. – Он выследил нас.

Жуга покачал головой.

– Нам не убежать, пока не снимем с Зерги ожерелье, – сказал он.

– Зерги? – Золтан поднял бровь. – При чём тут Зерги?

– Я сказал «Зерги»? – опешил травник. – Чёрт… Оговорился. Ну конечно же, с Линоры. – Он оглянулся. По счастью, оба говорили тихо, и девушки, поглощённые своими мыслями, его не услышали. Яльмар откровенно насыщался и потому был глух и нем, как жареная рыба. – Надо же! – Жуга потёр ладонью лоб и криво усмехнулся. – И впрямь свихнёшься тут… Поверишь ли, впервые я вот так… попал.

– Обычная история. Знаешь, как говорят об этом на Востоке? «Нет двух одинаковых ковров, нет двух одинаковых женщин». С каждой всё по-другому. Ты не об этом сейчас думай – есть вещи поважнее.

– Да, конечно. Так, о чём бишь я… – Он помолчал, собираясь с мыслями, и после паузы продолжил: – Браслеты с ожерельем – это метка. Без магии, но… яд и пламя, как бы это объяснить… Охотник посылает зов, а ожерелье для него как зеркало. Пока мы их не снимем, он всегда будет знать, где мы.

– Угу. – Золтан нахмурился. – А снять не получается? – Жуга покачал головой. – Хм… А нельзя ли выследить, откуда он посылает этот самый зов?

– Вряд ли. Скажи мне лучше вот чего: сколько народу он успел убить так, как ты давеча рассказывал?

– Пятерых. А для чего тебе?

– Да так, подумалось: что, если одного убитого ему хватает в аккурат на одну личину?

– Шайтан! – Золтан вскинулся. – Об этом я не подумал. Тогда, выходит, у него ещё три попытки… Хотя, может, ты и не прав. Но если прав, он не придёт сегодня: два первых трупа обнаружили недели с две тому назад, сам видишь, сколько времени прошло с тех пор. А остальных убили позже. Гораздо позже.

– Думаешь, время для него что-то значит?

Хагг пожал плечами:

– Что мы знаем о нём?

Травник промолчал. Хагг встал и пристегнул к поясу меч.

– Значит, так, – сказал он. – Ждите здесь, я попробую проверить кое-что. Возможно, нам понадобится маг… и ещё кое-кто.

– Маг? – вскинулся варяг. – Что ты плетёшь! Зачем нам маг? Жуга и сам ворлок похлеще других. Не, нам маг не нужен. Зачем нам маг?

Золтан обернулся с порога корчмы.

– Жуга – не маг, – ответил он и, помолчав, добавил: – Он – баˊрака.

Дверь за ним закрылась.

* * *

«Меч!»

Хриз тянется привычной серебристой полосой, и гибкое, почти невидимое в профиль лезвие меча сначала с шумом, а затем беззвучно рассекает воздух…

«Топор!»

Меч тяжелеет в острие, витая рукоять, вбирая серебро клинка, растёт в руке, становится массивной и ухватистой, и вот уже возникший за долю мгновения топор с размаху ударяет в стену, сотрясая корчму…

«Копьё!»

Рукоять превращается в древко, обоюдоострый наконечник искрится на вершине, молниеносный выпад пронзает невидимого врага…

«Посох!»

Копьё становится тоньше и короче, на тупом конце прорастает второй наконечник. Зигзаги, выпады, удары сливаются в сплошную круговерть…

«Клинки!»

Прямая трещина рассекает посох вдоль, бежит по древку, разрастается и ширится, блестит металлом. Ещё мгновение – и две кривые сабли, скованные тоненькой цепочкой, плетут смертоносную паутину…

И лис танцует на клинке.

До пояса раздетый и лоснящийся от пота, травник в одиночестве отплясывал в комнате свой дикий танец. Разогретые мышцы приятно зудели, меч подчинялся с небывалой лёгкостью, изменяясь с такой быстротой, что глаз не мог уследить за ним. Казалось, клинок живёт собственной жизнью. В какой-то мере так оно и было.