Читаем Осенний Лис полностью

Он стоял на самом краю обрыва, спокойный, будто и не было под ним двухсот локтей отвесной пропасти. Неподалёку тёк ручей, срываясь вниз негромким водопадом. Шварц подойти не решился – больно уж кружилась голова. С его точки зрения, дышалось здесь отнюдь не легко: прозрачный горный воздух был, конечно, чище городского, но монаху его всё время не хватало. Мешок за спиной, казалось, тяжелел с каждым шагом. Он вздохнул и огляделся.

Отсюда, с высоты, как на ладони было видно реку, лес и дальние луга. Обугленными пятнами темнели разорённые деревни, штук шесть или семь – за туманом трудно было разглядеть, сколько именно. На южном берегу расположились турки, на северном дымили костры ополчения. Сновали люди, похожие с высоты на маленьких букашек. Дымов было много как с той, так и с другой стороны. Людей – тоже.

– Почему они стоят? Ну, в смысле, турки. Почему не нападают? – спросил монах.

– Обозов ждут. Нет им сейчас резона реку переходить.

– Куда дальше идём?

– Я думаю, что никуда, – ответил Золтан вместо травника. – Так, Жуга?

– Может, и так.

– А чего ты ждёшь?

Травник не ответил.

День разгорался. Воздух медленно теплел. Туман, клубясь, дымящими потоками стекал в низины. Взошедшее солнце позолотило горные вершины, и почти сразу с запада донеслось еле слышимое блеяние. Бертольд и Золтан оглянулись, Жуга остался недвижим. Из-за уступа скалы показались бараньи спины, а затем и пастух. Лохматая овчарка с лаем бросилась чужакам под ноги, остановилась и сдала назад, рыча и поджимая хвост. Овцы сбились в кучу.

– Геть, поганые! – прикрикнул пастух – высокий черноволосый парень. Повернулся, смерил взглядом непрошеных гостей. На посохе блеснул топор-валашка. – День добрый, странники.

– Здравствуй, Никуцэ. – Жуга шагнул вперёд.

Пастух сощурился, вгляделся травнику в лицо и вдруг попятился.

– Исусе! – Пальцы его сжались, рука его взметнулась, сотворяя крестное знамение. – Ва… Вацлав! Ваха-рыжий!

– Забудь про Ваху. Я Жуга.

– Тебя же сбросили со скал!

– А я вернулся.

– Ты умер.

– Я живой, – сказал Жуга, протягивая руку. – На, потрогай.

– Так не бывает. – Никуцэ быстро спрятал руки за спину. Он уже вполне овладел собой, румянец возвращался на его лицо. Он покосился на монаха, на Золтана и снова отступил. – Наверное, ты демон… Стой! Не подходи!

Жуга вздохнул.

– Ты мог бы мне помочь, Никуцэ. Ты был единственный, кому я доверял. И если не ты…

– Нет! Нет! Изыди, сгинь, бесовское отродье!

– Хватит! – рявкнул Жуга. Провёл ладонью по лицу. Овчар примолк. – Хватит. Молоко от твоих воплей киснет. Что мне сделать, чтоб ты мне поверил? Перекреститься? На. – Он осенил себя крестом. – Чего ещё?

Никуцэ поколебался.

– Ты… единственный, кто побивал меня на посохе… и если ты в самом деле Жуга…

– О господи. – Травник криво усмехнулся. – Ты совсем не изменился, Никуцэ. Хлебом не корми, дай подраться.

– Ну? Так как?

Жуга пожал плечами.

– Я не взял с собой посоха.

Золтан тронул его за плечо. Травник обернулся.

– Чего тебе?

– Возьми Хриз.

– Но…

– Возьми, говорю.

Под браслетом кольнуло, и Жуга предпочёл не спорить. Молча скинул с плеч котомку и распустил завязки. Нащупал меч. Чёрная с серебром рукоять была на месте, казалось, даже стала толще. Жуга потянул за неё. Пять вершков, десять, двадцать… Жуга затаил дыхание. Он всё тянул, а рукоять всё не кончалась, и вскоре в руках у травника оказался посох – чёрный с серебром, в четыре локтя длиной, с отточенной валашкой на конце. На лезвии, у самого проуха, скалил зубы пляшущий лис.

– Однако…

Удивляться не было времени. Никуцэ приподнял посох и шагнул вперёд.

– Ты будешь драться, ты, назвавшийся Жугой?

– Да. – Тот кивнул. Топор в его руках взметнулся, описав мерцающий полукруг, и замер. – Я побью тебя, Никуцэ.

– Я побью тебя, назвавшийся Жугой.

Маг подтолкнул монаха в сторону:

– Не будем им мешать.

Предложение мага подоспело как нельзя вовремя – противники уже описывали круги лицом к лицу, выжидая: Жуга – чуть припадая на левую ногу, пастух – кошачьим мягким шагом, выставив перед собой топор.

Никуцэ ударил первым. Травник отшатнулся – посох с гулом рассёк воздух, и ударил в свою очередь. Дерево о дерево, железо о железо. В сосредоточенном молчании противники обменялись ударами и отступили. Пастух качнулся. Выпад. Выпад. Ложный выпад, поворот и вслед за тем удар ногой. Жуга отбил и вскинулся в прыжке. Опять удар. Ещё. Отточенное лезвие валашки, разорвав рубаху травника, царапнуло плечо.

– Мой Бог! Да он же бьёт всерьёз! – воскликнул Шварц и осёкся на полуслове.