Читаем Осенний Лис полностью

– Цела твоя кобыла. Перепугалась, правда, здорово… Ну-ка, помоги.

Найдёныш не шевельнулся, даже не застонал, когда его поднимали.

– Живой?

– Живой.

– Сюда клади, на лавку… – захлопотала хозяйка. – Иванка! Свет неси!

Старшая дочь стрелой сорвалась с печки и вернулась с лучиной. Тусклый огонёк выхватил из темноты бледное мальчишечье лицо, острый нос и белые как снег брови и волосы.

– Из вашей деревни парнишка?

– Нет. – Атанас помотал головой. – Не из наших, точно.

– Может, из соседней?

– Нету там таких, я всех в округе знаю! – поспешила вставить Иванка.

– Цыц, помело! – прикрикнул на неё отец. – Ишь ты, знает она…

Жуга тем временем нагнулся к пареньку, рассматривая раны.

– Снимайте с него рубаху, – распорядился он. – И воды несите. Да побольше!

– Худющий какой! – изумлённо ахнула хозяйка. Скомкала липкую от крови и грязи рубаху. – Куда её?

– В печку! – нетерпеливо бросил Жуга. – Где вода?

– Вот… Грязь смывать?

– Смывай.

Жуга уже вытаскивал мешок. Рванул зубами узел, торопливыми движениями разложил травы прямо на полу. Достал и развернул сухие листья кровохлёбки.

– Держи лучину! – бросил он девчонке и принялся перевязывать раны. Ругнулся на неё: – Ровней держи, ровнее!

Дьёрдь некоторое время сидел, вслушиваясь в суету вокруг находки, затем вздохнул, махнул рукой и завалился спать.

Парнишка и впрямь выглядел худым и измождённым. Под глазом у него расцветал синячище, укусы и царапины сплошь покрывали ноги до колен, а кое-где и выше, босые ступни сбиты в кровь, лицо и ладони исхлёстаны ветками, под ногтями земля. Раны оказались не глубокие, но грязные, рваные, и было далеко за полночь, когда Жуга закончил бинтовать.

– Всё, – сказал он и долго плескался у рукомойника. – Дайте ему воды, пусть отлежится. И вы тоже ложитесь спать.

– Спать… – хмыкнул Атанас. – А ну как он очнётся и натворит чего? Хрен его знает кто такой.

– Он ничего не натворит, – устало возразил Жуга. – Ты глянь: он столько крови потерял, что еле дышит. А впрочем, если ты так хочешь, я посижу с ним до утра.

– Да уж, сделай милость.

Атанас ушёл к жене за занавеску и долго там укладывался, кряхтя и ворочаясь. Наконец всё утихло. Жуга некоторое время стоял возле лавки, где, укрытый старым одеялом, лежал незваный гость. Взял в руку забинтованную мальчишечью кисть и долго разглядывал в свете лучины. Осмотрел ему уши, шею, оттянул губу, затем неслышно отошёл и забрался к Дьёрдю на полати.

– Да, дела… – вздохнул он и помотал головой.

– Чего? – зашевелился Дьёрдь спросонья.

– Так, ничего, – ответил тот и, помолчав, добавил про себя: «Ни-че-го».

Камень на его браслете мерно пульсировал.

* * *

Проснулся Атанас ни свет ни заря, хоть и устал. Долго лежал, слушая, как гремит у печки сковородками жена, затем вспомнил про вчерашнее и с беспокойством откинул занавеску. Выглянул наружу.

Утро выдалось не по-весеннему хмурое. Шуршал по крыше лёгкий дождь. В окно сочился тусклый свет, рисуя на полу неровные квадраты. Рыжего странника в избе не было, его слепой приятель ещё спал. Детишек тоже было не слыхать. Что до вчерашнего найдёныша, он всё так же без движения лежал на лавке, укрытый одеялом с головой – виднелись только руки да прядь волос, едва колеблемая дыханием. И ведь какие волосы! Даже грязные, и то белее снега. Не может быть таких волос, не бывает.

«Как бы не помер парнишка», – вдруг беспокойно подумал Атанас, оделся и спешно прошлёпал босиком к нему.

– Ты, Атанас? – Жена выглянула из-за печки. – Чего вскочил?

– Как он?

– Да живой вроде. Дышит.

– А этот… рыжий где?

– На двор ушёл.

Атанас присел у лавки. Отогнул край одеяла.

Малец спал. Лицо его, и без того худое, бледное, казалось, ещё больше заострилось, зато царапины и ссадины исчезли, будто их и не было, даже следов не осталось. Атанас поскрёб в затылке, хмыкнул и потянулся глянуть на его руки, да под повязкой было ничего не разглядеть, а когда он перевёл свой взор обратно, глаза мальчишки были открыты.

– Очнулся! – ахнула жена.

Губы паренька беззвучно шевельнулись.

– Что-что? – Атанас склонился ниже.

– Во… ды…

– Пить просит, – повернулся к жене Атанас.

– Я сейчас! – засуетилась та. Принесла квасу в кружке. Приподняла ему голову. Парнишка с жадностью глотнул разок, другой и вдруг закашлялся, забился в корчах. Согнулся пополам. Питьё потоком хлынуло обратно, заливая одеяло. Атанас невольно отшатнулся.

Тут же, словно чёртик из коробочки, выскочил Жуга. Глянул на растерянного Атанаса и понял всё без слов. Шагнул, протягивая руку: «Дай сюда!» – глотнул из кружки, выругался.

– Ч-чёрт!.. – Он обернулся к Атанасовой жене. – Неси воды! Простой воды!

Та опрометью бросилась к бадье. Занавеска наверху зашевелилась, любопытные ребячьи головы свесились с печки. Растревоженный Дьёрдь тоже сел, на слух пытаясь понять, что случилось. Теперь найдёныш пил долго, не отрываясь, и лишь опустошив кружку, упал на изголовье и затих.

– Что это с ним? – спросил опасливо Атанас.

– Нельзя ему, – хмуро бросил в ответ Жуга, – ни квасу кислого нельзя, ни молока… Я после для него питьё приготовлю.