Если вы собираетесь нас штурмовать и показывать свои успехи всему человечеству, то я спрашиваю, кто будет делать ответные вспышки выстрелов? Я не прошу вас о танках, но если вы пришлете ящик бенгальских огней, это уже достижение… Что реально нужно? Реально нужны винтовки и пулеметы, как и было в семнадцатом году. И нужна хотя бы одна артиллерийская батарея… Нет, мы не собираемся устраивать боев в центре города, это вы решили устраивать такие бои. Но мы хотим добиться внушительной исторической правды. Надеюсь, вы понимаете меня, господин Сталин, что у нас с вами общие интересы – сохранение собственности музея Эрмитажа… Конечно, посоветуйтесь с товарищами, в первую очередь с товарищем Лениным. Только учтите, что в случае обмана мы сразу уйдем. И вам придется присылать на наше место Кантемировскую дивизию… Я тоже не шучу, господин Сталин. (Кладет трубку на рычаг.)

Гунявый. Погодите, погодите, вы, я вижу, Зося, что вы хотите вашего Керенского качать и целовать. Словно он Бастилию взял. Ничего вы пока не добились. Они сделают вид, что идут на компромисс. А потом пришлют вам дюжину ружей без патронов.

Звонит телефон.

Керенский. Да, я у аппарата. Хорошо, мы ждем в течение часа. Спасибо. Если не удастся с патронами, мы согласны на роту милиции. Я не шучу…

Раиса Семеновна. Вот видите, все обошлось. А вы сомневались в искренности партийного руководства.

Колобок. Когда оружие прибудет, тогда и прекратим сомневаться.

Гунявый. Не будет оружия, ни хрена не будет. Я ведь не всегда швейцаром работал, я и руководящие посты занимал. Сам обещал, мне обещали. Ни разу не выполнил ни одного обещания. Обычное дело. Я бы на месте тебя, Колобок, если в самом деле тебе жалко этих вазочек и пепельниц, пошел бы в отдел оружия и проверил, какие у тебя есть местные возможности.

Колобок. Чего?

Гунявый. А того, что тебе царские власти с древних времен накопили здесь целый арсенал.

Колобок. Горыныч, дай я тебя расцелую! Ты же гений.

Гунявый. Только без этого. Я тебе ничего не говорил, ты ничего не слышал. Не хочется на восьмом десятке под статью идти.

Колобок. Не расходитесь! Погодите! Самое главное забыли. Да, забыли, ради чего мы сюда собрались. Ведь мы не решили для самих себя главный вопрос: мы разъезжаемся по домам или защищаем Эрмитаж? Независимо от того, будет оружие или не будет.

Раиса Семеновна. Как так независимо?

Колобок. Независимо, потому что они все равно будут штурмовать Зимний. И все равно ворвутся вот сюда…

Зося. Нет, никогда!

Колобок. Здесь собрались представители от разных групп. Есть товарищи от батальона смерти, от экскурсоводов, от отдела фарфора, от нумизматов. Товарищ Керенский представляет Временное правительство.

Гунявый. Я тоже представляю.

Колобок. Собрание представителей сотрудников Эрмитажа и советской общественности считаю открытым. На повестке дня один вопрос: впускать или не впускать в музей восставший пролетариат. Кто за то, чтобы не пускать и сохранить ценности для народа? Большинство. Против? Воздержалась Раиса Семеновна. Попрошу всех начать подготовку к отражению штурма. Довести до сведения отделов Эрмитажа о решении Штаба обороны. Все свободны!

Керенский(Колобку). Боря, вы случайно не знаете, кто Сталина играет? Голос знакомый.

Колобок. Себя они не играют, а изображают. Сталин – Пупыкин из ЦК, а Керенский и Ленин? С Лениным они не посмели. Выписали из Москвы народного артиста с опытом, а Свердлов – наш, секретарь обкома Отрепьев.

Картина шестая

Служебный коридор первого этажа. На руке Аполлона висит шинель, на лицо каким-то шутником надет противогаз. Дверь в глубине коридора, ведущая на Дворцовую площадь, отворена, за ней синий вечер. Открыта также и дверь в кабинет к Антипенко. Коридор пуст. Но в дверях в кабинет Антипенко виден край стола, на нем телефон.

Колобок говорит по телефону.

Колобок(в офицерском мундире). Мама, я приду рано утром. Мы только сдадим Зимний дворец, и я тут же домой. Мама, не переживай, у нас тут горячее питание. Походная кухня приехала. Ну мама, ну что ты говоришь! У нас хорошие культурные девушки! Где ты только нахваталась таких подозрений?

По коридору идет Симеонов в средневековом шлеме и с мушкетом через плечо. Но при этом на нем юнкерский мундир. Симеонов заглядывает в кабинет Антипенко.

Мама, я тебе еще позвоню, если связь не отрубят.

Симеонов. Знаешь, в подвале бочку с порохом нашли. Надо проверить, он горючий или как?

Колобок. Представляешь, мама волнуется, не подхвачу ли я гонорею?

Симеонов. Мне надо тоже домой позвонить. А я боюсь, что во время штурма могут связь отключить.

Он проходит к телефону, Колобок критически смотрит на него.

Колобок. Бред какой-то. Придется шлем снять. Ты понимаешь – там же телекамеры.