Читаем Ось времени полностью

- Да, теоретическая. Однако, насколько мне помнится, ктото сумел ее решить практически. Только я не помню подробностей.

- Нет, помнишь. Ты просто не можешь найти их в памяти, ты просто не властен над своей памятью, но все равно эта информация где-то должна быть. Очевидно, я недостаточно хорошо изучил твою память. Ты помнишь такое имя - Робинсон?

- Н-нет.

На лице его было написано все то же спокойствие, но я чувствовал, как нарастает его возбуждение.

- Кортленд, - сказал он. - Я хочу снова войти в твою память. Я думаю...

20. ПОСЛЕДНЯЯ ЗАЩИТА.

Очевидно, он думал, что я буду возражать, хотя для него это и не имело большого значения. Я видел как расширились его блестящие глаза, глядя прямо в мои. Но вот их фокус изменился. Теперь они смотрели внутрь, за мои глаза. Я видел, что тело его стало совершенно неподвижным, а лицо потеряло всякое выражение.

И вот снова его голос зазвучал, но теперь прямо в моем мозгу.

- Помни, все здесь, в твоей памяти. Правильно подобранная ассоция - и ты вспомнишь. Подсознание не забывает ничего. Робинсон, калифорнийский университет...

- Калифорния... - подумал я, и что-то щелкнуло у меня в голове. Я увидел перед собой раскрытую страницу, которую я читал тысячу лет назад. Печать была четкой и я хорошо разбирал слова.

"Профессор Рафаэль М.Робинсон из Калифорнийского университета доказал, что возможно разделить твердую сферу на пять частей, из которых можно сложить две сферы, каждая из которых равна по объему исходной. Одна сфера формируется из двух частей, а вторая из трех.

Иными словами, сумма объемов пяти частей равна объему исходной сферы и равна сумме объемов двух сфер, то есть вдвое большему объему".

И все. Для Белема этого было, конечно, недостаточно.

Я чувствовал, как нетерпеливо обшаривает мой мозг в поисках информации, но он не мог найти там то, чего там не было. Вскоре он покинул мой мозг, металлическая фигура зашевелилась. Белем повернулся и молча пошел к столу, где начал что-то рисовать.

Когда я попытался задать ему вопрос, он рассеяно послал меня к черту.

Так это началось. Бесполезно спрашивать меня, как это кончилось - я ничего не понял. Смешно претендовать на то, что я хоть что-то понимал, хотя все происходило на моих глазах.

Не легко и не быстро. Это заняло так много времени, что чуть не стало бесполезным, ведь штурм не прекращался ни на минуту.

Я еще мог следить за первыми стадиями эксперимента Белема. Забросив свою работу с линзами, он полностью переключился на парадокс Банахи-Тарски. Сначала я терпеливо наблюдал, как он формирует сферы и грани, но потом у меня заболела от этого голова.

Он пытался сделать то, что любому здравомыслящему человеку казалось невозможным.

Вскоре я переключился на игру огней возле защитной стены. На первый взгляд все выглядело вполне благополучно, но я ощущал возросшую опасность. На мои вопросы никто не хотел отвечать, но я заметил в движениях механдроидов излюшнюю торопливость. Они знали, что нужно спешить.

Супермехандроид на столе тоже изменился. Сеть над ним значительно упростилась, в ней остались только основные узлы и каналы.

Неподвижное тело как в коконе, окруженное голубоватым сиянием, лежало на столе.

Механдроилы столпились вокруг стола. У меня создалось впечатление, что они выслушивают советы своего новорожденного собрата. Более того, некоторые из них выпрямились и куда-то торопливо направились, как бы выполняя приказ.

Они работали, зная, что им остались часы, а может и минуты.

Прорвавшая завесу черная молния, вызвала бешеный приступ активности среди механдроидов.

Красное угрожающее облако медленно вплыло под огромные своды лаборатории, но брешь снова была заделана. В облаке вспыхнул красный столб, который стал быстро расти, грозя разрушить стены.

Позади меня раздался звон колокола.

Все повернулись на этот звук. Белем стоял у стола, и на его лице, обычно бесстрастном, появилась тень торжества.

- Вот оно, - сказал он.

Число механдроидов вокруг операционного стола заметно уменьшилось. Многие подошли к Белему, чтобы посмотреть на то, что он сделал.

В воздухе над столом плавала сфера, размером с грейфрут. Белем лучам света, как ножами, разрезал эту сферу на пять частей. Эти разрезы, разумеется, были не простыми. Казалось, что лучи света режут сферу так, что разрезают даже молекулы.

И вот в воздухе плавает уже пять частей. Я был уверен, что сфера разрезана в четырех измерениях, так как я совершенно не мог сфокусировать на них свои глаза.

Я не мог смотреть на эти сферы без боли в глазах, и мне пришлось их закрыть. После долгого вздоха присутствовавших я снова открыл их.

Там, где плавала одна сфера, теперь было две.

- Это же делают и амебы, - сказал я. - Что особенного в размножении делением?

- Не болтай, - сказал Белем. - И будь готов бежать, как только я прикажу. Времени осталось совсем мало. - Он бросил на окно встревоженный взгляд.