Читаем Ортодокс (сборник) полностью

А духовный мир – это есть сама еда, которая не нуждается в описании и рассказе о ней, потому еду надо прежде всего вкушать ртом, животом, насыщаясь для жизни, и конечно, глазами и носом, даже ушами, то есть эстетически. Впрочем, последнее обстоятельство важное, но не основное, не первое назначение еды, ибо еда всегда и прежде всего для насыщения. Так и духовный мир.

Мы свободны в своих решениях, как и Бог, потому что мы изначально – есть Его продолжение. И пока мы с Богом, для нас Его воля ясна и очевидна. Находимся ли мы в Эдемском саду физически, или пребываем в том саду духовно. Затуманенные страстями, плотскими забавами и пресыщенностью материальной, оставшись в метафизической и страшной пустоте и одиночестве, – мы отпадаем от Бога, перестаем распознавать Его волю. Но по причине заложенного в нас отвращения к пустоте и одиночеству мы пытаемся вернуться к Богу, мы кричим немым и отвратительным от страха и боли криком. Ибо мы хотим докричаться до Бога, чтобы видеть, слышать, ощущать, знать и постигать Его волю. Потому что создание хочет питаться видом и знанием воли Создателя. Мы не хотим безбожного одиночества. Потому мы молимся и молим о сопряжении своей человеческой воли с волей Бога. Ибо мы хотим вернуть себе изначальное самоощущение образа и подобия Божия, дабы обрести в себе христианскую личность человека.

«Не всякий, говорящий Мне: „Господи! Господи!“ войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного». – Мф. 7.21.

Конечно! Но не путем вытеснения человеческой личности, не заменой человеческой воли, но сопряжением воли человеческой с волей Бога, – в точке, наиболее близкой к Богу, на христианском расстоянии, куда Христос привел человека, – то есть синергия моих устремлений и благодати Божией, синергия моей воли и Божией воли.

И не надо просить всего и сразу. У Бога можно и надо просить не оставлять меня никогда и ни при каких обстоятельствах. Куда уж больше.

Попущение

12 июня в Санкт-Петербурге, на пересечении улиц Римского-Корсакова и Большой Подъяческой, в машину, в которой я ехал с семьей, – я, жена и трое детей (Аси с нами не было), – перпендикулярно врезался автомобиль; если бы он врезался в переднюю правую дверь, за которой сидел я, или в заднюю правую дверь, за которой сидела моя жена с младшим ребенком, последствия были бы невыраженными, а так ушибы и шок, ибо перпендикулярный автомобиль врезался в моторную часть машины, в салоне которой мы сидели.

В памяти осталось, как водитель машины, в которой мы ехали, испитой и нервный сорокалетний сумасшедший, очень торопился. По прошествии времени я понял, он торопился нас убить. Не успел. Несчастное орудие. Принцип завершенности едва не нарушен бессознательно.

Что это, каков вывод? Спросил я духовника по возвращению в Москву? Время дано для покаяния, последовал ответ.

Вот так.

Господь дает нам утро, но не обещает вечер.

Столкновение произошло около одиннадцати вечера, когда мы ехали с Английской набережной, – где фотографировались на фоне парусника «Надежда», – по направлению на Лиговский проспект, где обосновались на несколько дней в небольшой старой однокомнатной квартирке.

Есть еще время для покаяния. Много ли? Умею ли я каяться? Сумею.

Позволь мне покаяться, о, Господи! Позволь мне придти к Тебе, о, Господи!

Вот об этом мне надо и придется молиться и просить Господа до конца моих дней.

Кстати, в тот же день, несколькими часами раньше, Ася, моя вторая (по возрасту) дочка, разбила голову в кровь. Она должна была быть с нами, она не поехала из-за экзаменов. Ей также надлежало ехать в той машине по Большой Подъяческой до перекрестка с Римского-Корсакова.

Все цели и обстоятельства земной жизни важны и принципиальны (абсолютно все, даже дети), и нужны лишь затем, чтобы через них (не наоборот) сделать еще шаг к Богу, еще одно покаянное движение к осознанию Бога. Вся земная жизнь и все ее земные обстоятельства – это средства спасения души человеческой на пути к Богу.

Как это просто. Но почему я прежде с такой внутренней очевидностью этого не осознавал? Не знаю.

И, конечно, надо оставить попечение о своих силах и возможностях, никаких сил и возможностей, тем паче, у меня нет, да и не было никогда. Возложить попечение только на Господа, на Его силы и возможности.

Господь слышит наши молитвы. Мы убеждаемся в этом на собственных примерах, когда молитвами постигаем необходимые практические решения и мысли. Но Господь не обещает нас слышать и слушать всегда. Потому еще, потому, что Господь не может быть нами используем в своих интересах. Оттого и нужно в момент обращения к Господу, и, конечно, до и после, отказаться от своих невольных указаний Господу, сокрушить свою гордыню.

Но и не бояться этой гордыни, понимая свою немощь и слабость, понимая и ожидая наступления этой гордыни. И не смотря на эту гордыню, молиться и впредь Господу, обращая Господу свои надежды, сомнения, решения и просьбы о себе и своих близких, о своих чаяниях и своем труде.

Страшно даже помыслить об угрозе вакуума, немоты и глухоты между Господом и тобой.