Читаем Орсиния полностью

— Что это вы сюда пришли сегодня? Неужели на вас тоже «нашло»?

— Я пришел, чтобы увидеть вас, — сказал он.

Ей показалось, что сердце у нее остановилось; она мгновение помедлила, но взяла себя в руки и пошла дальше с ним рядом.

— Зачем же я вам понадобилась? — спросила она наконец и нахмурилась: собственный тон, лицемерный, фальшивый, был ей отвратителен.

— Не знаю. Просто пришел, потому что захотелось вас увидеть. Вот и все.

— Ну что ж, прекрасно. Вот вы меня и увидели.

Он остановился у церковных ворот и посмотрел ей прямо в лицо. Они были одного роста, и глаза их тоже оказались на одном уровне.

— Вы-то на меня хоть раз посмотрели? — спросил он, и Лаура испуганно огляделась: Касс отвязывал лошадь, богомольные старушки, переговариваясь, уходили в деревню по тропе. Вряд ли они что-нибудь слышали, хотя он сказал это очень громко, точно они были здесь совершенно одни, и так страстно и требовательно, что ей стало страшно. Но привычка к самозащите, видно, оказалась в нем сильнее страсти. Стоило Лауре шевельнуться, как он насторожился, чуть отвернулся от нее и заговорил гораздо тише:

— Почему вы спросили, что это на меня «нашло»? Какое вам до этого дело?

Лаура начала поспешно оправдываться:

— Извините, что я так сказала.

— Ах, «извините»? Ну так и оставьте меня в покое! Слышите? А? — Он задыхался, как и тогда, полгода назад, когда стоял возле нее в цветущем саду. Вдруг он отшатнулся и исчез в сумеречной мгле, уже окутавшей обсаженную соснами дорогу на Сан-Лоренц.

Когда Касс вез Лауру и отца Клемента домой, священник спросил у нее:

— О чем это вы с Берке Гаври беседовали?

Голос у старика был зычный, и Лаура знала, что теперь все в Валь Малафрене, даже звери в темном лесу поблизости, знают, что она «беседовала с Берке Гаври».

— Да так, ни о чем.

— А?

— Я сказала, ни о чем.

— Ах вот как? А мне показалось, он тебе что-то важное сказал.

Лаура не ответила.

— Он парень хороший, — по-прежнему громко и с чувством произнес отец Клемент. — Не хуже других, что бы там о нем ни говорили.

— А я никогда ничего такого о нем и не слышала, — заметила Лаура и тут же почувствовала себя соучастницей Гаври.

Отец Клемент был доволен: нашлась новая слушательница для старых сплетен! Устоять перед таким искушением было невозможно. Он никогда не задумывался, что можно и чего нельзя говорить и рассказывать священнику; ему и в голову не приходило, что распространяемые им слухи могут кого-то оскорбить или навредить кому-то. Для него все это были только слова, занятные истории, приправа к обычной пресной жизни.

— Неужели ты никогда не слышала, что о нем в Альтесме болтают?

И он поведал Лауре, что Гаври уехал из Валь Альтесмы потому, что там, в деревушке Кульме, от него забеременела одна девушка, дочь местного фриголдера.

— У нее в семье и мужчин-то не было, одни женщины, да еще ее старый дед. Тамошние жители говорят, ей ничего другого не оставалось, как всем рассказать. А ему из Альтесмы пришлось уехать. И он тогда перебрался в Раскайну, служил там помощником управляющего. Говорят, он и там грозой местных девиц был.

— Господи, что за глупости! — воскликнула Лаура. — Если бы все это было правдой, граф Орлант никогда бы такого управляющего не нанял.

— Это почему же? — удивился старый священник. — Нет, милая, это все чистая правда. Правда и то, что здесь от Гаври пока что никому никакого беспокойства нет. Он и человек неплохой, и управляющий хороший. Никто про него ничего иного в Валь Малафрене и не скажет. — Отец Клемент поискал подходящую мораль и с удовлетворением закончил: — Молодые парни, прежде чем остепениться, всегда перебеситься должны.

Что ты-то в этом понимаешь, старый жирный каплун? — сердито подумала Лаура, а вслух попеняла старику за то, что он передает чужие сплетни. Отец Клемент вдруг засуетился и растерянно посмотрел на нее. Он никак не ожидал, что из-за какой-то «истории» эта милая, высокая девушка с тихим голосом так сердито набросится на него. В минуты гнева Лаура была очень похожа на своего отца.

— Но я же сразу сказал тебе, что человек он хороший! — взмолился отец Клемент.

— Хороший! Если он действительно поступил так, как вы рассказываете, то как же можно называть его «хорошим»? Все, довольно. Я больше не желаю об этом говорить!

Этот разговор слышали не только деревья на склонах горы Сан-Лоренц; слышал его и охотник Гаври, спрятавшись за стволами деревьев. Слышал и все понял.

Самое ужасное было то, что они, практически не сказав друг другу ни слова, ни разу друг друга не коснувшись, отлично друг друга чувствовали и понимали. И спрятаться от этого было некуда.