Читаем Орнитоптера Ротшильда полностью

Одним из первых бразильских парусников был мной пойман ликофрон. Это крупная ярко-желтая бабочка типичного для парусников вида с фиолетовыми и черными лентами по общему желтому тону. А за ним почти тут же я поймал небольшого, но очень изящного парусника гекторидес. Он был черный, с хвостиками, и через оба верхних и нижних крыла с угла наискось к туловищу были белые широкие перевязи. Бабочка походила на школьницу-гимназистку в парадной форме и очень понравилась мне своей легкой изящной красотой. Отметил я также, что гекторидес напоминал и многих африканских парусников.

Количество этих замечательных бабочек в Бразилии поражает, как потрясает обилие бабочек вообще. За одну лишь дневную экскурсию можно поймать 70–80 видов, из них пятнадцать — двадцать могут быть парусники, цифра ни с чем не сравнимая ни для какой тропической страны. Правда, парусники с Амазонки, быть может, не потрясают воображение сложностью окрасок и самой формой крыльев, не отличаются и гигантской величиной, как парусники из Африки и особо из Юго-Восточной Азии. Здесь, на Амазонке, нет аналогий орнитоптерам (орнитоптер как бы замещают морфо!). И тем не менее я наслаждался ловлей парусников, их изобилием и жаждой открытия новых видов этого, без сомнения, благороднейшего семейства дневных бабочек.

Бродя еще с Альфредом по окрестностям городка Пара в устье Амазонки, напоминающей здесь безбрежное море, мы, не углубляясь в лес, без устали работали сачками, издавая возгласы радости и делясь впечатлениями от находок, как дети. Нами владела жадность натуралистов, наконец-то добравшихся до земли обетованной, до ее многочисленных новинок. После скудной на дневных бабочек Англии (всего шестьдесят с небольшим видов[45]) богатство добычи потрясало. Взмах сачком — и добываешь из сетки одну, а то и две ярких новых нимфалиды, взмах — и в сетке замечательный расписной парусник, еще взмах — и совсем незнакомая полосатая, как зебра, и тоже хвостатая бабочка, которую теряешься, не зная, как определить. Кто это? Парусник, нимфалида, данаида или, быть может, пьерида-белянка? Многие бабочки других семейств здесь имели крылья с хвостиками, и, наоборот, многие типичные папилио были без них. Попробуй, разберись. И все-таки наша коллекция парусников стремительно увеличивалась. Мы торжествовали.

Хочу сказать, что собирание жуков и ловля бабочек занимали меня в Бразилии больше всего. Всякое утро, если только не лил сплошной тропический дождь (дожди здесь сущее мучение, а особенно, когда наступает их период, и ливни идут беспрерывно, реки выходят из берегов, и на сотни километров прибрежье заливается водой), я, снаряженный более, чем просто — в Англии меня, наверное, приняли бы за бродягу и арестовали по королевскому указу — то есть в старой шляпе, защищавшей голову от тяжелого отвесного солнца, в грубых башмаках и латаных брюках отправлялся в поход с ружьем за спиной и сачком в руках. Из ружья добывал я только птиц и не раз стрелял по бражникам, приняв крупную эту бабочку (бражники здесь летают днем) за колибри, с которыми они удивительно схожи. В кожаном плотном мешке (для защиты от муравьев и термитов) я носил плотные коробки для крупных жуков и бабочек. В этих же коробках и мешках, да еще подвешивая их к потолку, я хранил сборы от тех же насекомых и еще от тараканов, которые здесь огромны и величиной превосходят крупного английского жука-плавунца. Тараканы эти мерзко хрустят, когда наступишь на них в темноте, и могут больно укусить, равно как и домовые пауки.

Обычно я бродил с рассвета до полудня вдоль берегов ручьев и речек, окраин болот. Я старался держаться опушек и тропинок, редких полян или мест на стыке леса с возделанной землей. Добыча была везде. В глухом лесу, в его сумеречной глубине бабочки почти не встречались, и я реже забирался туда, лишь в поисках жуков, ящериц и лягушек. Здесь, на упавших гниющих деревьях, я находил жуков, в основном усачей, златок, рогачей и жужелиц. Жуков в тропическом лесу надо искать очень тщательно — так сильно они мимикрируют, прячутся или просто сидят неподвижно на стволах и листве, ничем не выдавая своего присутствия.