Читаем ОРМУАРШУРАШУ полностью

Открыв глаза, он увидел, что по его предплечью по направлению к ладони ползет червячок землемерка. Вообще Даниэль с брезгливостью относился к ползающим членистоногим. Но сейчас он даже с некоторым любопытством наблюдал, как червячок ползет, преодолевая препятствия в виде волосков, покрывающих руку Даниэля от локтя до запястья.

Червячок проделывал удивительные движения: его хвостовая часть словно пыталась соединиться с головной, изгибая при этом туловище дугообразно. Как только это удавалось, головная часть резко выдвигалась вперед, заставляя хвостовую догонять себя, и так без конца. Даниэль отметил, что червячок двигался вполне резво, и подумал, что это, наверное, лучший способ для передвижения ползком Ему пришло в голову – а не попробовать ли самому так ползти. Если бы удалось стать на четвереньки с упором на колени, то потом надо было бы каким-то образом подтянуть колени к груди. Потом аккуратный, не резкий рывок вперед на длину вытянутых рук, и опять подтянуть колени к груди. И он решил – да, попробую.

Но все оказалось не так просто, ведь мышцы его «хвостовой части» не могли самостоятельно сокращаться. Они были парализованы или, по крайней мере, временно обездвижены. Несмотря на понятный и совсем несложный механизм передвижения землемерки, Даниэль устал чуть ли не до потери сознания. Ему несколько раз удавалось поставить себя на четвереньки, но при малейшей попытке подтянуть колени к груди он заваливался на бок, и ему стоило огромных усилий опять перевернуться на живот. Наконец, он отказался от нововведения, и прополз полметра по-старому, на руках. Это показалось легким и каким-то родным, привычным делом. «Если бы я мог согнуть их в коленях!» – с досадой подумал он. Но тут же сам себе возразил – если бы я смог согнуть их в коленях, я бы встал. Но я не могу! И он так явственно осознал свое бедственное положение, словно увидел себя со стороны – жалкого, грязного, беспомощного, полупарализованного, абсолютного одинокого, ползающего «аки червь» по какой-то совершенно неизвестной местности, в которой он непонятно как очутился. Даниэль почувствовал, что отчаяние опять охватывает его. Он лежал на спине, обессиленный своими попытками усовершенствовать способ передвижения, и горестно думал: «За что мне это наказание, за что? Что я такого сделал? Кого я обидел? «Аки червь»! Я даже как червь не могу! Я ничего не могу! Я не знаю, что мне делать. Я не знаю…И никого, никого, кто бы мог мне помочь…»

Даниэль опять забылся сном, и на этот раз ему даже что-то снилось, потому что, проснувшись, он не сразу сообразил, где он. Но потом понял и застонал – сон и явь словно поменялись местами: его прежняя жизнь, приятели, работа, успех и комфорт – все это было сном. А то, что должно называться ночным кошмаром, – стало явью. И в этой яви он был один. И рассчитывать было не на кого и не на что.

Даниэль попытался представить мысленно своих друзей. Ему никак не удавалось придумать, как бы они могли ему помочь в его нынешнем положении. «Подожди, мы сейчас вызовем врача…» Но откуда? Тут же пустынная равнина. «Надо соорудить носилки». Из чего? Тут не растет ни одного дерева. «Надо его вымыть». Но где? Под дождем? Тут же нет никакого человеческого жилья. Тут даже берлог и нор нет. С другой стороны, они же не пешком сюда явятся. А на машине. Но как бы они его нашли? Ведь у него нет ни телефона, ни навигатора. Даже спичек нет, чтобы разжечь костер. Да и из чего костер-то? Неважно, допустим, искали бы, искали, и нашли бы, наконец. Вот они грузят его в машину. Но куда ехать? В какую сторону? Ладно, раз добрались сюда, то и обратно смогут вернуться. Вот он уже на каталке в приемном покое какой-то больницы, укрытый одеялом. Кто-то из медперсонала говорит его приятелям – все, мы его увозим, можете идти. Пока мы ничего не можем сказать, нужно обследование. Позвоните завтра.

Они уходят. И Даниэль совершенно отчетливо представил себе как они, став героями дня – спасителями знаменитого художника, дают интервью всем каналам и рассказывают всем общим знакомым – мы нашли его в ужасном состоянии. Мы его не узнали сразу. Подумали, что какой-то полубезумный бомж. Худой изможденный. Заросший. Весь в земле, траве, дерьме. Голый. С какими-то лохмотьями вокруг пояса. Ноги парализованы, он передвигался ползком и питался какими-то травами. Мы его спрашивали, что случилось, но он ничего не слышит, похоже, оглох или контужен. В общем, мы отвезли его в больницу. Сейчас врачи его обследуют, и после этого что-нибудь прояснится.

Даниэль сжал кулаки. Нет, я этого не позволю. Вы меня таким не увидите. Ни за что. Я все-таки жив. Я сам когда-нибудь расскажу о том, что мне пришлось пережить, но я уже буду в форме. Я буду в силе, я буду ходить…