Малловенд, один из немногих вождей, разыскавших Арминия перед отъездом, тоже беспокоился об этом. — Это хорошо для тебя, Арминий. Ваш народ живет далеко от Ренуса, а римляне никогда не задерживаются на таком расстоянии от своих крепостей. Для марсов все по-другому. Как и для узипетов, — добавил он, взглянув на Герваса, который недовольно кивнул в знак согласия.

В сердце Арминия тлела искра надежды. Гервас поддержит его, когда дело дойдет до повторного объединения племен. Он сказал об этом перед отъездом. Узипеты были немногочисленны, это правда, и их сила уменьшилась из-за борьбы с Римом, но главное — иметь союзников для начала. «Если бы все было так просто», — подумал Арминий, потирая усталые глаза. К концу лета некоторые из его недавних сторонников склонят свои головы перед римским правлением. Такие договоренности, конечно, не были высечены на камне: его собственные херуски были союзниками империи до засады на легионы Вара семь лет назад. Тем не менее, было вероятно, что племена, потерпевшие недавно сокрушительное поражение в битве, не захотят присоединяться к новой кампании.

Арминий впитал всю горечь этого, и его свежеприобретенная решимость пошатнулась. Неудивительно, что два лета нерешительных столкновений и тяжелых потерь подорвали волю племен к борьбе. Он беспокоился, что его личная харизма, столь полезная в прошлом, не сможет снова завоевать вождей. «Мне нужна помощь», — подумал Арминий. Гервас был согласен, но его молодость сыграет против него, когда он предстанет перед мужчинами вдвое старше себя. Малловенд подойдет, если только он снова примет лидерство Арминия. Воспоминания о той ночи, когда он заключил свой союз, когда вожди ловили каждое его слово и его имя звучало на стропилах, вертелись в голове Арминия. Орел, сверкающий и властный, несмотря на свое пленение, привлекал внимание людей, мощное напоминание о судьбе легионов Вара. Арминий рассмеялся над простотой этого. С орлом в его владении люди обязательно прислушаются. Армия Германика вернула тот, который он подарил бруктерам, но у марсов и хавков еще не было своего. Арминий опасался входить в земли хавков: слишком многие из племени сражались за Рим; они также отвергли его попытки склонить их на свою сторону. Однако марсы ненавидели империю, а Малловенд по-прежнему хорошо относился к нему.

«Все будет улажено», — с удовлетворением подумал Арминий. Он убедит Малловенда отдать орла племени. Если вождь марсов не прислушается к голосу разума, можно будет использовать другие методы.

<p><strong>Глава XXXIV</strong></p>

Легионы были теперь слишком далеко от побережья и судоходных рек, чтобы получать зерно, доставленное из фортов Ренуса, поэтому Пизон находился в патруле, собирая припасы. С момента возвращения Германика и его войск армия выросла до прежних размеров, что требовало огромного количества еды ежедневно. Сильные отряды войск рассредоточились по сельской местности по обе стороны от марширующей колонны, их задача заключалась в обнаружении запасов зерна, домашнего скота и всего, что стоило бы присвоить. Задача по большей части легла на плечи вспомогательных когорт, но требуемый объем припасов также привел к тому, что пришлось задействовать обычных легионеров. Как примипил, Тулл был бы освобожден от такой обязанности, как и его люди, но, по его мнению, пришло время сдуть паутину и подышать свежим воздухом. — Если бы я знал, сколько гребаной бумажной волокиты будет, когда я принимал эту должность, братья, я бы никогда не согласился, — признался он под громкий смех.

Это было несколькими часами ранее. Примерно в восьми милях от армейской колонны две центурии под началом Тулла прочесывали местность с дюжиной запряженных мулами повозок. Приближался полдень, и все еще поднимающаяся температура граничила с дискомфортом. В воздухе мерцала знойная дымка, а пропекшаяся земля излучала собственное неприятное тепло. Кожу Пизона пощипывало, особенно в местах, где соприкасались его туника, шейный платок и пластинчатые доспехи. Он провел пальцем по области, потянув за ткань здесь и там, где его плоть была защемлена. Он привык к шерстяным вещам, но из-за условий их было трудно носить.

«Лучше, чтобы было пасмурно, холодно или даже шел дождь», — подумал он, кисло взглянув на горящий шар солнца. Его мнение не ускользнуло от его юмора. Если бы погода была плохой, вместо этого он бы жаловался на это. Люди ворчали, чтобы скоротать время, чтобы сдержать чувство страха. Доказательством этого было то, что Метилий бубнил о скудной добыче, которую они получили.

— Сколько ферм мы встретили — десять? — Метилий огляделся в поисках ответа.

— Девять, — сказал Пизон.

— Десять, — возразил Дульций, ухмыляясь.

Метилий нахмурился. — Кого, черт возьми, это волнует? Повозки даже на четверть не заполнены.

— Для дикарей мы как стая саранчи, — сказал Пизон. — Они не хотят голодать этой зимой, поэтому все прячут.

— Тебе их не жалко? — усмехнулся человек в ряду позади.

— Кто был в Тевтобургском лесу, личинка — ты или я?