Читаем Орлиный мост полностью

Сначала она показалась ему взбалмошной, немного эксцентричной, но дни шли, расследование продвигалось, и теперь он понял, что ошибался. У этой женщины, несомненно, была голова на плечах, Мюрьель проявила себя и храброй и дальновидной. А такие качества ему нравились… Но этого, возможно, было бы недостаточно, чтобы привлечь его внимание, если бы не ее грациозность. Тонкая и стройная, с притягательной внешностью, живым взглядом, она приближалась к его идеалу женской красоты, отличному от тех, что пропагандируют иллюстрированные журналы. Для него быть красивой означало иметь свой стиль, внутреннюю гармонию в жестах и во взгляде. Но особенно — оставаться собой, отказавшись от всяческого приукрашивания тела и духа, что обычно выдает неуверенность в себе… И все это воплощалось в Мюрьель.

Мишель зажег сигарету и вновь принялся думать о деле. После всех переживаний, которые ему пришлось испытать, он чувствовал необходимость воссоздать картину расследования…

Однако это оказалось нелегко. Как часто бывает в подобных случаях, когда необъяснимое противостоит очевидному, инспектор почувствовал, что потерялся в круговороте фактов и гипотез, подчас непримиримых, даже противоречивых. В результате о виновности каждого участника событий или их свидетеля нельзя было говорить наверняка.

Не хватало связующего звена. Можно было, конечно, утверждать, что колдовство составляло фон, на котором разворачивалось это дело. Но кого оно касалось, кроме Эмиля?

Мишелю пришлось признать очевидное: если он надеялся преуспеть в деле, то ему стоило побольше узнать об этой проклятой семейке Дюваль и ее приближенных — Антонене, Ноэми, Полене, Жероме и, может быть, даже Натали.

Ему необходимо точно установить, что всех их связывало, распутать клубок интриг, которые их объединяли или разделяли, и понять, кто за этим стоит.

Нотариальная контора располагалась в старом квартале Алеса, рядом с собором. Она занимала первый этаж роскошного здания XVIII века.

При входе посетители сразу попадали в зал, построенный в классическом стиле и обставленный со вкусом, без всяких излишеств. Пол из белых и черных плит покрывал огромный восточный ковер со старинным рисунком. На каждой стене висели картины, выполненные в современной манере, в ярких тонах; они сглаживали строгий стиль архитектуры. В глубине комнаты, за столом эпохи Директории — подлинным, если судить по инкрустации и бронзовым украшениям, — сидела секретарь.

Пока Мишель шел к ней, девушка вежливо улыбалась ему, потом спросила о цели визита. Когда инспектор объяснил, что ему нужно, она перестала улыбаться.

— Господин нотариус принимает только по записи, — сухо произнесла секретарь. — Боюсь, сегодня это уже невозможно…

— Понимаю, — ответил Мишель, протягивая удостоверение полицейского, — но думаю, будет все же уместно предупредить его о моем приходе…

Хмуро посмотрев на Мишеля, девушка сняла телефонную трубку и проинформировала нотариуса. Тот согласился его принять.

Мишель расположился в одном из кресел времен Людовика XVI, инкрустированного бирюзой. Выбрав наугад один из журналов, лежащих на низком столике, он стал перелистывать его безо всякого интереса.

Через несколько минут зазвонил телефон. После короткого разговора секретарь позвала Мишеля и проводила до двери с двойными створками. Открыв ее и объявив о прибытии Мишеля, она исчезла.

Нотариус, сидящий за огромным письменным столом, оказался полноватым человеком с живым взглядом. Поприветствовав Мишеля, он указал на кресло напротив.

— Так как же, инспектор? Полиция больше не запрашивает аудиенции?

— Только не тогда, когда спешит, мэтр! — ответил Мишель. — Однако благодарю, что вы это поняли.

— Ничего я не понял! Напоминаю вам, я даже не знаю, по какому делу вы пришли.

— Это правда, но я сейчас все объясню. Естественно, при соблюдении конфиденциальности…

— Никаких проблем. Между людьми, работающими с законом…

Мишель быстро изложил историю расследования смерти Тома и Эмиля, подчеркнув возможную роль колдовства и паранормальных явлений в этом деле.

Закончил он свой рассказ, упомянув о необходимости получить точную информацию о семье Дюваль, в частности о наследстве Бернара.

— Вы слишком многого хотите! — заметил нотариус. — Это абсолютно конфиденциальная информация.

— Как и все то, что я вам рассказал!

— Конечно, но вы знаете, что по закону необходимо специальное разрешение следователя и…

— Послушайте, мэтр, — прервал его Мишель, — не будем пересматривать закон. Я его знаю так же хорошо, как и вы. Я мог бы все это оформить, но спешу и потому предпочитаю наиболее короткие пути для получения информации. Вы же понимаете, я хочу избежать нежелательной огласки…

Вертя в руках нож для резки бумаги, юрист посмотрел на Мишеля, потом встал и застыл перед окном, выходящим во внутренний дворик.

— Что вы хотите знать?

— Честно говоря, не так много, мэтр. Каким образом происходило вступление в права наследования?