Читаем Орлиный мост полностью

— Извините, мадам, честно говоря, это общество интересует меня только потому, что я вижу связь между ним и смертью Тома…

— Каким образом? — живо перебила ее Элен.

Мюрьель и инспектор обменялись понимающими взглядами, и она рассказала о странных случаях, произошедших в последние дни, но при этом не упоминала имени Мишеля.

Элен отпила виски. Она продолжала улыбаться, но чувствовалось, что она напряжена.

— Думаю, — предположила мадам Дюваль с лукавым видом, — что вы, мадемуазель, очень чувствителны и…

— Чепуха!

— То, что она рассказывает, мадам, — правда. У меня есть веские основания верить ей…

— Убеждена в этом, инспектор!

— И я должен задать вам еще несколько вопросов.

— Прошу вас!

— Встречался ли ваш сын Тома с другими девушками помимо Матильды, невесты брата? Короче, была ли у него подружка?

— Я же сказала вам «нет» еще в прошлый раз! Для него существовали лишь брат и его жена.

— А вы не думаете, что Тома завидовал Пьеру?

— Это нелепо. Они прекрасно ладили. К чему вы клоните?

— Как мать вы, очевидно, были в курсе многих дел, касающихся вашего сына.

— Возможно, но, если бы Тома влюбился, он рассказал бы мне об этом в последнюю очередь. Мальчишки не любят говорить о таких вещах, а Тома вообще отличался скрытностью.

— Полная противоположность брату, который приходил сюда с Матильдой…

— Верно, они были очень разные.

— Любопытно, но бригадир Кастеллан, который вел расследование в то время, говорил мне о какой-то другой девушке, входившей в их компанию…

Элен с интересом посмотрела на него:

— Он назвал вам ее имя?

— Нет, я рассчитывал на вас.

— Сожалею, но ничего не могу добавить.

— Кстати, мадам, — вмешалась Мюрьель, — дух вашего сына…

— Ах нет, умоляю, мадемуазель, не будем возвращаться к этой теме…

— Тогда, скажем, Вероника… Она назвала имя: Шарль. Вам это о чем-нибудь говорит?

Элен встрепенулась. В ее взгляде появилось беспокойство.

— Шарль? Не имею понятия…

— Жаль, — пробормотала Мюрьель, глядя на Мишеля.

Тот ликовал. Чередуя вопросы, он был уверен, что в конце концов Элен сдастся или по крайней мере совершит ошибку, которой можно будет воспользоваться.

— Я подумал, — продолжил Мишель, — что это может быть кто-то из ваших родственников, например, мужчина, которого я видел в прошлый раз, когда покидал имение.

— Вероятно, тайный воздыхатель, — с иронией произнесла Элен, взяв себя в руки.

— Кто знает? Вы не первая и не последняя женщина…

— Я нахожу, инспектор, что вы очень неделикатны, я должна была бы выставить вас за дверь.

— Вы можете это сделать, мадам, но тогда вам придется отвечать на мои вопросы в жандармерии. Во всяком случае, человек с длинными седыми волосами, которого я видел, не показался мне молодым.

Элен залпом выпила виски.

— У меня не было любовников с тех пор, как умер Бернар, — сухо сказала она, — и раньше тоже. И уж если бы я в них нуждалась, то выбрала бы не того красавца, о котором вы говорите!

Наступила тишина. Мюрьель воспользовалась моментом, чтобы осмотреть гостиную. Она не заметила ничего странного, хотя и удивилась отсутствию фотографий Тома. Правда, об этом ей уже говорил Мишель. Однако Мюрьель почувствовала, что какая-то важная деталь от нее ускользает.

— Скажите, — вновь обратился к хозяйке дома Мишель, — у вас сохранились личные вещи Тома? Например, в его комнате?

Элен отвела взгляд и налила себе еще виски, не предложив Мишелю. Ей приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы унять дрожь в руках.

— Я ничего не сохранила… Что касается его комнаты, то теперь это комната для гостей.

— Почему вы вычеркнули Тома из своей жизни? — удивилась Мюрьель. — Матери, которые теряют сыновей, обычно хранят воспоминания, фотографии…

— Каждый поступает по своему усмотрению, мадемуазель. Страдание затухает, когда нет постоянного напоминания о его причине.

— Могу я попросить вас об одной любезности?

Элен согласно кивнула, и Мюрьель продолжила:

— Готовы ли вы прослушать голос Вероники и сказать, похож ли он на голос вашего сына?

— Я уже сказала: нет и только нет!

— Вы даже не хотите опознать его почерк?

— Как это?

— Я попробую провести эксперимент под гипнозом.

— Это смешно! — бросила Элен, вставая. — Я хочу оставить все на своих местах. Ваши вопросы относительно Тома кажутся мне неуместными, а ваше поведение похоже на домогательство. Думаю, мне следует обратиться к адвокату.

— Хорошая мысль, — одобрил Мишель. — Но, боюсь, он вряд ли сумеет способствовать прекращению расследования. Быть может, вы еще не знаете, но с сегодняшнего дня дело считается официально открытым.

Элен посмотрела на инспектора без тени смущения. Он выдержал ее взгляд, отметив, что эта женщина — сильная личность. Она проводила их до двери и попрощалась, не подав руки.

Когда они сели в машину, мадам Дюваль уже скрылась в доме.

По возвращении в Лазаль Мюрьель и Мишель решили провести остаток дня дома, чтобы проанализировать случившееся.

Удобно расположившись в гостиной, где царила приятная прохлада, они обменивались мнениями об Элен.

— Восхищаюсь такими женщинами! — призналась Мюрьель. — Элен всегда элегантна, несмотря на возраст, и обладает потрясающей живостью ума.