Читаем Орлиный мост полностью

— Вы ее знаете?

— Немного… Я встречал ее несколько раз в поселке. Но она никогда не приходит сюда. Для нее здесь, видимо, недостаточно роскошно.

— Ее тут не любят?

— Трудно сказать. Она не такая, как большинство людей, которые здесь живут. А почему она вас интересует?

— Меня интересует, с кем она живет.

Антонен повернулся к кофеварке и стал ее начищать.

— А вы ее об этом не спрашивали?

— Это, быть может, глупо, но когда она сказала мне, что ее муж умер, я подумал, что она действительно живет одна. Тем не менее, уезжая, я увидел какого-то человека, который присоединился к ней.

Антонен продолжал возиться с кофеваркой, хотя она и без того сверкала как золотая. Мишель понял, что тот избегает его взгляда. Тем не менее он продолжал с совершенно невозмутимым видом:

— Вы знаете человека, о котором я говорю?

— Нет… нет! — тут же бросил Антонен. — И я его никогда не видел. Я даже никогда о нем не слышал. — Оставив кофеварку в покое, он открыл дверь в погреб. — Я вас покину, инспектор. Мне нужно отыскать несколько бутылок. Если вы уйдете до моего возвращения, положите деньги на стойку.

И он исчез за оцинкованной дверью. Понимая, что его вежливо выставляют вон, Мишель допил пиво и покинул кафе.

Увиденное потрясло Мюрьель, но она была убеждена, что приступ повторится не скоро, поэтому решила покинуть госпиталь и пойти на мост, где дух проник в сознание девушки. Прежде чем уйти, Мюрьель договорилась с Жеромом встретиться в Лазале и вместе поужинать. На крыльце госпиталя она увидела Ноэми, которая хотела узнать, есть ли изменения в состоянии дочери. Мюрьель успокоила ее:

— Все хорошо. Она спит, но у нее был небольшой приступ и она произнесла несколько слов.

— Что она сказала? — с беспокойством спросила Ноэми.

Удивленная тревогой, которая казалась чрезмерной, Мюрьель продолжала все в том же спокойном тоне:

— Две-три фразы, не представляющие особого интереса. Но это уже кое-что. Я буду здесь завтра с самого утра. Желаю удачного вечера.

Какая мать, зная о состоянии дочери, не пожелала бы узнать, что это были за слова? Но у Мюрьель не было дочери, и вряд ли она это понимала…

Ей еще предстояло расшифровать слова Вероники: «Козыри — пики… Я — пас… Я завтра на заре, когда светлеют дали, отправлюсь в путь…»

Термин из карточной игры, отказ что-то сделать, строчка из стихотворения… Мюрьель знала: нельзя сразу пытаться установить причинную связь между каждым сообщением и придавать значение поверхностному смыслу слов. Речь могла идти о каких-то воспоминаниях, не связанных с Тома.

В то же время Мюрьель не хотела игнорировать то, что слышала. Надо было встретиться с родителями и близкими Вероники и Тома. Об этом она решила поговорить вечером с Мишелем, надеясь, что он ей поможет.

Покинув кафе Антонена, Мишель направился к дому Жерома. Поведение пожилого человека привело его в недоумение. Но самое неприятное было в том, что ему не удавалось понять причину замкнутости хозяина кафе.

Проводя расследование без официального разрешения, Мишель не мог оказывать на Антонена давление, как это было с Элен. Вот почему, натолкнувшись на стену молчания, инспектор решил пойти окольным путем. Мишель считал, что всегда можно найти подход к человеку, даже если его считают очень замкнутым.

Поскольку до возвращения Жерома и Мюрьель оставалось еще час или два, инспектор вновь погрузился в изучение досье, надеясь найти там хоть какую-то зацепку.

Когда Мюрьель вышла из машины с датчиком электроволн в руке, она невольно замерла в восхищении — ее поразила девственная красота этого места и тишина, царившая вокруг. Эта картина напомнила ей места, где она испытала подобные ощущения: Везелей, Бибракта, Стонхендж, Карнак1.

Независимо от культовой принадлежности эти старинные постройки, по ее мнению, обладали сильной энергетикой, почти ощутимой физически, которая словно увлекала вас в прошлое, если вы были достаточно восприимчивы. Одни специалисты утверждали, что в подобных местах действуют теллурические силы, другие говорили о некоем духовном начале. У Мюрьель не было определенного мнения об этом феномене, она знала лишь, что на территории древних развалин часто наблюдаются более мощные, чем где бы то ни было, электромагнитные волны.

Мюрьель взбиралась на мост, обливаясь потом, тяжело дыша и недовольно сдвигая брови. Почему она заранее не поинтересовалась, насколько трудным будет подъем? Ведь она никудышная спортсменка — в Тулузе даже за хлебом ездит на машине! К тому же она терпеть не может прогулки по холмистым местам. А тут проявила такую беспечность! Впрочем, повод приезда сюда был действительно серьезным, и Мюрьель быстро подавила свою раздражительность и отбросила желание повернуть обратно.