Читаем Ориентализм полностью

Имя Саси ассоциируется с началом современного ориентализма не только потому, что он был первым президентом французского Азиатского общества (основанного в 1822 году), но и потому, что его работа фактически ввела в эту профессию систематизированный свод текстов, педагогическую практику, научную традицию и соединила ориенталистику с государственной политикой. Работу Саси, впервые в Европе со времен Вьеннского собора, отличало осознанное использование методологического принципа и научная дисциплинированность. Не менее важно и то, что Саси всегда чувствовал себя человеком, стоящим в начале важного ревизионистского проекта. Он осознавал свою роль родоначальника и, возвращаясь к нашим общим рассуждениям, выступал в своих трудах как секуляризованный священнослужитель, для которого Восток был учением, а ученики – прихожанами. Герцог де Брольи[515], восхищенный современник Саси, говорил о его работе, что в ней сочетаются подходы ученого и библейского учителя, и что Саси был единственным человеком, способным примирить «цели Лейбница с действиями Боссюэ»[516], [517]. Следовательно, всё, что он написал, было преимущественно адресовано ученикам (в случае его первой работы, «Принципы общей грамматики» (1799), в роли ученика выступал его собственный сын), и поэтому подавалось не как нечто новое, а как переработанное, лучшее из того, что некогда было сделано, сказано или написано.

Эти две черты – дидактический характер изложения студентам и явное стремление к повторению, используя пересмотр и извлечение, – имеют определяющее значение. Тексты Саси неизменно передают тон его устной речи: его проза усеяна местоимениями от первого лица, личными оценками, полна риторическим присутствием. Даже в самых трудночитаемых из них – как в ученых заметках по нумизматике Сасанидов III века – ощущается не столько письменная речь, сколько проговаривание вслух. Ключ к его работе содержится уже в самых первых строках «Общих принципов грамматики», в его посвящении сыну: «Именно для тебя, мой дорогой сын, была предпринята эта небольшая работа»[518], то есть «я пишу (или говорю) с тобой, потому что тебе нужно знать эти вещи, и поскольку они не существовали в пригодном к использованию виде, я сам проделал эту работу для тебя». Прямая адресация, полезность, усилие, прямая и благотворная рациональность. Саси верил, что всё можно сделать ясным и разумным, независимо от того, насколько трудна задача и насколько темен предмет. Вот строгость Боссюэ, абстрактный гуманизм Лейбница и тон Руссо, соединившиеся в одном стиле.

Цель тона, избранного Саси, в том, чтобы сформировать круг, изолирующий его и его аудиторию от мира в целом, подобно тому, как отгораживаются ото всех учитель и его ученики, собравшиеся вместе в закрытой аудитории. В отличие от физики, философии или классической литературы, предмет ориенталистики – загадка (arcane). Он излагается людям, у которых уже пробудился интерес к Востоку, но они хотят узнать Восток лучше, более упорядоченным образом, и здесь обучение чем привлекательнее, тем эффективнее. Дидактичный наставник преподносит свой материал ученикам, чья роль заключается в том, чтобы получать то, что им дают в виде тщательно отобранных и упорядоченных тем. Поскольку Восток древен и далек, наставник демонстрирует ре-визию (re-vision), переосмысление того, что исчезло из более широкого круга знаний. И поскольку чрезвычайно богатый (в пространстве, времени и по количеству культур) Восток (Orient) не может быть раскрыт полностью, следует показывать только его наиболее репрезентативные части. Таким образом, Саси фокусируется на антологии, хрестоматии, сводной таблице, обзоре общих принципов, в которых Восток представлен ученику в виде относительно небольшого ряда ярких примеров. Такие примеры сильны по двум причинам: во-первых, потому, что они отражают власть западного авторитета Саси, намеренно берущего на Востоке то, что до сих пор было скрыто из-за его удаленности или его эксцентричности, и, во-вторых, потому, что эти примеры обладают семиотической силой (или ею их наделяет ориенталист) обозначать Восток.