Читаем Ориентализм полностью

Неоднократно Ренан имел случай достаточно ясно выразить свое представление о том, что семиты и семитские языки являются творением ориенталистского филологи* ческого исследования. А поскольку он и был тем человеком, который проводил эти исследования, ни у кого не должно было оставаться сомнений по поводу его собственной центральной роли в этом новом, искусственном творении. Но что же именно во всех этих примерах Ренан имеет в виду под словом «творение»? И каким образом это творение связано с естественным творением и с творением, приписываемым Ренаном и другими исследователями лаборатории и классификации вкупе с естественными науками, и прежде всего тому, что называется «философской анатомией»? Здесь нам придется немного заняться спекуляциями. На протяжении всей своей карьеры Ренан, по видимому, представлял себе роль науки в человеческой жизни, как (я цитирую, насколько это возможно, в дословном переводе) «сообщение (говорение или артикуляцию) человеку имени [logos?] вещей».** Наука сообщает вещам дар речи. Даже лучше: наука обнаруживает, заставляет выразить себя присутствующую в вещах потенциальную речь. Особая ценность лингвистики (как тогда окрестили новую филологию) не в том, что она походит * См., например, его: De l'origine du langage. P. 102; and Histoire g'en'erale. P. 180. ** Renan. L'Avenir de la science. P. 23. Весь отрывок выглядит следующим образом: «Pour moi, je ne connais qu'un seul r'esultat `a la science, c'est de r'esoudre l''enigme, c'est de dire d'efinitivement`a l'homme le mot des choses, c'est de l'expliquer`a lui m^eme, c'est de lui donner, au nom de la seule autorit'e l'egitime qui est la nature humaine toute enti`ere, le symbole que les religions lui donnaient tout fait et qu'ils ne peut plus accepter». («Единственным результатом в науке для меня является решение загадки, окончательное объяснение человеку сути вещей, объяснение его самого, возможность дать ему от имени единственной законной власти, каковой является человеческая природа в целом, символ, который религии давали ему готовым и который он не в состоянии больше принимать».)

219

на естественные науки, но, скорее, в том, что она обращается со словами как с естественными, но в любом ином случае безмолвными объектами, единственное назначение которых — раскрывать свои секреты. Следует помнить, что главным прорывом в изучении надписей и иероглифов было открытие Шампольона, что символы на Розеттском камне наряду с фонетическими, имели еще и

41 * семантические компоненты. Заставить объекты говорить — это то же самое, что заставить говорить слова, наделяя их обстоятельным смыслом, строго определенным местоположением в подчиненном правилам распорядке. В первом смысле «творение», как использовал это слово Ренан, означало артикуляцию, при помощи которой такой объект, как семитские языки, можно было бы рассматривать как своего рода результат творения. В втором смысле «творение» также означало рас крытие (помещение на виду), освещение — в случае семитских языков речь идет о восточной истории, культуре, расе, сознании — выдвижение их ученым из сокрытости. Наконец, «творение» — это формулирование системы классификации, при помощи которой можно было бы сравнивать исследуемый объект с другими подобными же объектами; и под этим словом «сравнивать» Ренан имел в виду комплексную сеть парадигматических связей, имеющихся между семитскими и индоевропейскими языками. Если в сказанном выше я был излишне настойчив, говоря о почти забытом ныне исследовании Ренана по семитским языкам, на то есть веские причины. Ведь именно к исследованию семитских языков Ренан обратился после того, как утратил христианскую веру. Я уже говорил о том, каким образом для него изучение семитских языков заменило веру и способствовало критическому отношению к * См.: Madeleine V.$David.LeD'ebat sur les'ecritures et l'hi'eroglyphe e e aux XVII et XVIII si`ecles et l'application de la notion de d'echiffrement aux'ecritures mortes. Paris: S.E.V.P.E.N., 1965. P. 130.

220